Да уж. Да любой режиссёр фильмов ужасов душу бы продал за такой грим. Но как-то… Как-то я успокоился. Видно, бояться тоже можно только до какого-то предела, а потом страх отступает.

Чудовище раскрыло пасть и пророкотало:

– Уйди, жрец. Я не хочу причинять тебе вред.

– Не уйду! – крикнул отчаянно Аш-тах и поднял посох. – Уходи ты! Уходи во Тьму! Оставь этих людей в покое!

– Глупец! – рыкнуло чудовище. – И притащил сюда таких же глупцов! Не вам тягаться с Тьмой, старик, растерявший былую силу и вы, глупенькие дети Моря в чужих личинах! Уходите, пока я ещё могу совладать с собой! А то пощады не будет и вам!

– Мы не уйдём, – спокойно и твёрдо сказал Мит-каль.

– Мы не уйдём, - повторил Аш-тах.

– Мы не уйдём, - слитно сказали мы с Антошкой, а я нашёл в темноте его руку и сжал её, чувствуя, что те остатки страха, которые ещё жгли мою душу, растворяются без следа.

– Ибо мы – правы, - с чувством закончил вставший рядом с нами Дин-эр. А этот-то куда лезет? Но Дин-эр, похоже, знал что делал, так что нам оставалось только одобрительно кивнуть.

И тогда чудовище взревело и бросилось на нас.

*Если кто не знает, то в романе Мэри Шелли Франкенштейн - это имя не самого монстра, а его создателя.

========== Глава 22. Схватка ==========

Чудовище взревело и бросилось на нас. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, оно оказалось на диво быстрым. Я даже растерялся и не успел среагировать на первую атаку никак, Антошка тоже, но от нас этого и не требовалось. Первое нападение чудовища отразили Мит-каль и жрец. Посох жреца внезапно засветился, и сноп яркого лучистого света ударил чудовищу прямо в безобразную морду, отчего оно сбилось с курса и, злобно завизжав, хлопнулось наземь. Мит-каль тут же накинул на чудовище нечто вроде ловчей сети – естественно, созданной из чистой силы. Сеть опутала чудовище, оно завизжало ещё громче и яростно забарахталось, пытаясь высвободиться.

– Отпусти души! – рявкнул Мит-каль. – Отпусти их, Тьма!

– Ни за что! – рявкнуло чудовище. – Они мои! Они принадлежат мне, а скоро мне будут принадлежать и все души этого мира! Я буду непобедима и неодолима, и все, кто будет служить мне, будут вознаграждены! Глупцы же, вроде вас, будут подвергнуты самым страшным наказаниям, самым изощрённым пыткам… И это буду творить не я, нет, не я… Разумные будут творить зло, служа мне, а я буду лишь наслаждаться этим!

Не знаю, почему, но у меня появилось такое ощущение, что чудовище просто играет с нами, как кошка с мышами, между тем силы Мит-каля и Аш-таха стали таять, я видел, как начинает потихоньку меркнуть сияние посоха, и магическая сеть, в которой чудовище запуталось, начинает мерцать, становясь то ярче, то тусклее.

– Эй, ничтожные! – защёлкало зубами чудовище. – Попробуйте уничтожить меня! Ну!

И тут не выдержал Дин-эр. Похоже, он не зря жил у дяди в крепости – каким-то боевым заклятьям всё-таки сумел научиться. Дин-эр поднял обе руки над головой и, выкрикнув что-то напоминающее: «Рыло!», метнул в чудовище огненный шар.

– Что ты сделал? – рявкнул Мит-каль, ибо все три заклятья вступили в реакцию друг с другом и чудовище окутали огненные сполохи.

– Вкусно! – проревело чудовище и словно стало выше ростом. А потом прямо в жреца, мага и Дин-эра ударили три тонких тёмных с просверками луча. Посох жреца поглотил предназначенный ему луч, но тут же потух, и чудовище одним ударом лапы отшвырнуло Аш-таха в сторону. Жрец дёрнулся и замер неподвижно.

Мит-каль создал над собой и Дин-эром что-то вроде зонтика, с которого лучи скатились, как грязная вода, но после этого «зонтик» тоже исчез, и чудовище, радостно облизнувшись, занесло лапы над магом:

– Я выпью твою душу! Что может быть приятнее?

Дин-эр сумел создать ещё один огненный шар и подпалил-таки шкуру чудовища, оно с визгом отпрянуло, но, видно, он истратил всю свою силу, потому что медленно осел на землю, потеряв сознание.

К счастью, мы с Антошкой успели наконец-то призвать магию Воды, и тонкие водяные жгуты стали пеленать чудовище, словно коконом. Он визжало, рвало жгуты в лоскутки, во все стороны летели игольчатые ледяные и обжигающие брызги, но у нас было ещё достаточно силы, чтобы спеленать его так, что свободной осталась только голова с двумя ликами: одним – искажённым яростью, и другим – из глаз которого непрерывно текли слёзы.

Неподвижное чудовище оскалилось:

– Ну что вы ждётё? Убейте же меня, дети Моря! Довершите начатое, иначе я освобожусь и уничтожу вас! Всех! Всех!!!

Интересно, что это за суицидальные наклонности? И не совершим ли мы, убив чудовище, ужасную ошибку? Ведь тогда души женщин и детей останутся во Тьме навсегда, и… и чудовище сможет возродиться. Значит, нужно их освободить. Знать бы ещё – как…

А что, если?..

И я крикнул Антошке, который уже готовился накинуть на чудовище очередную водяную удавку:

– Стой! Погоди! Не нужно его убивать!

Антошкины глаза превратились в вопросительные знаки, но я уже обратился к чудовищу:

– Лашайя! Лашайя! Ты меня слышишь? Отзовись, прошу тебя!

Яростный лик чудовища исказился, приняв черты миловидной, не слишком молодой женщины:

– Что тебе нужно, дитя Моря?

– Отпусти души. Отпусти, прошу тебя! Чем провинились перед тобой несчастная женщина, которая потеряла всё, и невинные дети?

– Они должны заплатить! Пусть все заплатят! Мой мальчик, мой Лаш-тай, радость моя единственная! Не было на свете сына лучше и добрее, прекраснее и умнее, чем он! Богини даровали мне единственную радость в жизни, а люди отобрали её у меня! И никто, никто не пытался мне помочь, кроме жреца! Так пусть же все они заплатят, не пытайся их спасать, глупое дитя Моря! Они погибнут все, а души их обратятся к Тьме!!! Не пытайся мешать мне, ибо я уничтожу тебя!