– Ты жалеешь её? – тихо спросил друг. – Она же фактически отказалась от тебя…

– Пусть так, - ответил я. – Она моя мама. А я ничем не могу ей помочь.

– А может, и сможешь, - неожиданно высказался Антошка. – Солнечные Богини не зря сказали, что Талисман Времени можно использовать трижды. Если мы изменим эту реальность… а потом вернёмся и изменим нашу… Твой отец не погибнет, ты не станешь калекой, не окажешься в интернате… будешь счастлив.

– И не встречу тебя? – быстро спросил я.

– Это неважно, - так же быстро отозвался Антошка. – Семья важнее, понимаешь?

Я молча обнял друга. Выбирать между отцом, мамой, семьёй – и тем, кто мне стал так дорог? Кого я… кажется… люблю? Нет! Не буду я выбирать! Ни за что!

– Я в любом случае буду с тобой, - сказал я. – К тому же даже с Талисманом – как мы сможем вернуться?

– Попросим Богинь, - быстро сказал Антошка. – Они смогут. Они будут нам обязаны.

– Хорошо, - отозвался я, - попросим.

Антошка в ответ потянулся к моим губам, и спустя некоторое время мы упоённо целовались, не думая ни о чём. Не хочу выбирать. Не буду.

Однако наши ласки и поцелуи были внезапно прерваны скрипом двери и громким наглым мявом. Пушистик? Нашёл, блин, время. Он что, голодный?

Между тем отнюдь не хилый котик вспрыгнул на кровать и стал тереться то о моё голое плечо, торчащее из-под одеяла, то о бедро Антошки. При этом он громко, прямо-таки душераздирающе урчал, жёлтые глаза мерцали в полутьме, и мне стало даже страшновато немного – таким осмысленным был кошачий взгляд. Да что ж такое-то?

Между тем вредная кошатина стала тереться мордочкой о мою ладонь, пальцы нащупали узел колпачка, завязанный под подбородком, и в глазах кота появилась самая настоящая мольба: «Развяжи! Развяжи!» Вот бедняга, как ему, наверное, надоел это дурацкий колпак. Я осторожно провёл пальцами по узлу и дёрнул. Раздался характерный треск, в воздухе запахло озоном, как после грозы, кот подпрыгнул со всех четырёх лап, и, мотнув головой, стряхнул колпак. Потом он радостно мявкнул, подпрыгнул ещё раз… И тут мои глаза просто съехали к носу от удивления.

Обратно на кровать приземлился отнюдь не кот, а хорошенький парнишка лет шестнадцати на вид, с волосами рыже-чёрной, «тигровой» расцветки. И, что характерно, абсолютно голый.

========== Глава 26. Неожиданное приобретение ==========

Обратно на кровать приземлился отнюдь не кот, а хорошенький парнишка лет шестнадцати на вид, с волосами рыже-чёрной, «тигровой» расцветки. И, что характерно, абсолютно голый.

– Ааа? – малоадекватно отреагировал я.

– Эээ??? – так же малоадекватно, но куда более эмоционально высказался Антошка. Каким бы ни был странным этот мир, но к такому явлению, как коты, внезапно превращающиеся в людей, да ещё в таких хоро… стоп, не отвлекаемся… так вот, внезапно превращающиеся в людей коты для нас были полной неожиданностью. А парнишка тут же полез целовать нам руки со словами:

– Спасители мои! Думал ведь, сдохну уже кошаком в трактире!

Мы с Антошкой кое-как усмирили этот душевный порыв и потребовали объяснений. Парень кое-как успокоился, устроился по-турецки на кровати, не особенно стесняясь своей наготы – хотя стесняться ему было особо нечего. Сложен парень был отменно, даже и не скажешь, что это он был в теле толстого ленивого кошака. Ой, что это со мной? Ладно, Антошка, он мне всё-таки друг, товарищ и даже в чём-то брат, а на этого незнакомого мне красавца я что так реагирую? Или всё-таки начинает проявляться ориентация цвета моей нынешней кожи? Впрочем, какая разница? Счастливая семейная жизнь с какой-нибудь красавицей мне тут по-любому не светит, так что стоит уже успокоиться и начать жить с тем, что есть. Но всё-таки, парень на удивление привлекателен. Да и Антошка на него с интересом поглядывает… Может, сначала его отлюбить, а потом расспросить? Не-не–не, тут что-то не так.

И я осторожно спихнул парня с кровати и сказал:

– Иди, помойся. Полотенца там остались. И близко к нам… не садись пока.

– Догадались, да? – уныло вздохнул рыжий. Но мыться всё-таки пошёл.

– Слушай, - с лёгким испугом протянул Антошка, - странный какой-то котик… У меня такое желание вдруг появилось – схватить его, завалить и… Сейчас даже противно. Ведь я же тебя люблю.

– И я – тебя… кажется… - отозвался я, - но и мне сначала отлюбить его захотелось. Да ещё вдвоём с тобой. Слушай, может он вроде инкубов, в которых в Средние века верили? Которые доводили людей до смерти с помощью секса?

– Я не знаю, что такое «инкуб», - неожиданно раздалось от двери в мыльню. – Я – мьяли. И, да, для того, чтобы функционировать и восстанавливать силу, мне нужен регулярный секс. Причём мне даже в нём участвовать не обязательно – главное, чтобы секс был жаркий и от души. Но я никого не доводил до смерти, и вас не собирался, если вы об этом. Просто переход из одной формы в другую всегда требует большого расхода энергии, вот я и старался её восполнить… даже не осознанно. Но вы мне сумели противостоять… Теперь я должен служить вам.

Рассказывая всё это, мьяли, или как его там, потихоньку подбирался к нам. Вид у него был самый что ни на есть разнесчастный, поневоле захотелось погладить по голове, дать конфетку и утешить.

– Опять пытаешься на нас воздействовать? – строго спросил я.

– Ну… немного… - шмыгнул носом мьяли. – Если трахать не будете, так хоть по голове погладьте… Ну чуть-чуть… Я, правда, много энергии потерял.

Вот что с ним будешь делать? Зачахнет ведь.

– Ладно, - вздохнул Антошка, - иди сюда.