И, видя, что я не спешу выполнить приказание, Кай-сур приблизился ко мне с явным намерением выполнить это нехитрое действие.

Я решил изобразить нежную фиалку, сползающую в глубокий обморок, но тут активизировался Мурик. С громким утробным мяуканьем он прыгнул прямо на Кай-сура и вцепился ему в грудь всеми четырьмя лапами. А потом поднял правую переднюю и врезал принцу прямо по физиономии. Кай-сур взвыл и попытался оторвать от себя Мурика. Тот зашипел и врезал ему по физиономии ещё раз, на этот раз левой лапой, внеся приятную симметрию в виде царапин на правой и левой щеках, быстро начавших набухать кровью. После этого мьяли счёл свой долг выполненным, отцепился от впавшего в полушоковое состояние принца, вспрыгнул ко мне на колени и совершенно по-кошачьи заурчал. Я обхватил мохнатую тёплую тушку и принялся гладить, а отошедший от шока Кай-сур взвыл ещё пуще:

– Убью! Тварь мохнатая!

Но я как-то уже успел успокоиться и заявил:

– Только попробуй! Мурик меня защищал – тронешь его хоть пальцем – оторву всё, что отрывается, и назад не приставлю! Ты хотел видеть моё лицо – так смотри!

Я сорвал вуаль и, зло сверкая глазами, уставился на принца. Тот, размазывая по щекам начавшую течь кровь – на меня. Потом Кай-сур вроде как опамятовался и растерянно заявил:

– Не чувствую никаких чар… Простите меня, госпожа!

«Ещё бы ты почувствовал, - подумал я, - Мит-каль, когда создавал эти браслеты, был магом не чета никому из нынешних».

И в этот момент – картина маслом – в библиотеку влетели Мит-каль и Рах-мат с закономерным вопросом на тему: «А что за херня здесь творится?» Узрев окровавленного принца и меня без вуали, они одновременно взвыли:

– Почему ты с открытым лицом, дочь моя?

– Кто вас поранил, Ваше Высочество?

Надо отдать должное Кай-суру, он не стал отнекиваться и валить всё с больной головы на здоровую, а покаянно заявил:

– Это я во всём виноват. Мне голос госпожи Кинайи показался похожим на голос одного очень дорогого мне существа, и я потребовал, чтобы она сняла вуаль, дабы проверить, не наложены ли на неё маскирующие чары… А боевой кот госпожи стал её защищать… Простите меня, я виноват…

Мурик при словах «боевой кот» горделиво приосанился, правда, никто, кроме меня, не обратил на это внимания. А вот на лице Рах-мата выразилось глубокое сомнение в умственных способностях принца, тем более, что Мит-каль не преминул вставить свои пять копеек:

– Моя единственная дочь! Дитя невинное! Вы опозорили её, господин!

Прозвучало это так трагично, словно принц раз пять без перерыва изнасиловал меня в извращённой форме. Я чуть было не расхохотался, но Рах-мат, похоже, вполне разделял мнение Мит-каля, поскольку он бухнулся перед гостем на колени и заявил:

– Прости меня, дорогой друг! В моём доме, куда ты пришёл, как гость, произошло столь вопиющее нарушение морали! Да мне просто незачем жить после такого, где мой любимый кинжал, верёвка и мыло?

«Он что, решил помыться – и в горы?» - некстати вспомнилось мне, и я вынужден был закрыть лицо руками, чтобы никто не видел, как я бессовестно ржу. Звук мне удалось отключить, но с трясущимися от смеха плечами я ничего поделать не мог, а Рах-мат, естественно, решил, что я в крайнем удручении и рыдаю от горя.

– Мне незачем жить! Я вскрою себе вены и повешусь для верности! Посмотрите, мой несдержанный принц, как удручена госпожа? Как вы смогли так поступить, Ваше Высочество?

– Ну, я готов жениться на госпоже Кинайе, дабы обелить себя и смыть столь позорный поступок… - высказался принц. – Как только справедливость будет восстановлена, я немедленно сделаю её Первой Супругой Наследника.

Упс. Смеяться мне резко расхотелось, тем более, что Мурик, умница, соскочил с моих колен, зубами ухватил мой слегка помятый головной убор, который я водрузил себе на голову, искренне надеясь, что всё так и было раньше. После этого я опустил вуаль, встал и решил высказаться:

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор мужчин, но я буду краткой. Нет. Я не собираюсь становиться Супругой Наследника. Ни первой, ни второй, ни сто десятой. Прошу вас, господин Рах-мат, поднимитесь. Вы ни в чём не виноваты ни передо мной, ни перед моим отцом, так что вам не стоит идти на крайние меры.

Рах-мат с некоторым удивлением поднялся с колен, а я продолжил мою страстную филиппику:

– Я хочу помогать людям, а если и выйду замуж – то только за человека, которого полюблю, а не за того, кто на мне женится, дабы скрыть последствия дурного поступка. И если ваши слуги, господин Рах-мат, не отличаются болтливостью, то я согласна забыть… это недоразумение. Всё. На этом давайте закончим, ведь нас ждут более серьёзные дела.

После этого я с невинным видом вновь уселся на диван, скромно опустив глаза и прижав к себе Мурика. Рах-мат же в полнейшем восхищении заявил:

– Какую благородную и решительную дочь удалось воспитать тебе, друг мой! Ни одна из принцесс не сравнится с нею по силе духа! Воистину, госпожа Кинайя достойна быть не только супругой Правителю, но и Соправительницей, как бывало в незапамятные времена! Я в восхищении, госпожа!

И пройдоха Советник, вновь опустившись на колени, поцеловал край моих одежд. Потом он поднялся и заявил Кай-суру: