— Джон… Джон, а я думал, что это уже Рай… — уголки губ слегка дёрнулись, и только навострённый взгляд мог распознать в этом движении микроскопическую улыбку.

— Со мной скорее в Ад попадёшь, — недовольно буркнул Константин; между тем оставалось метров четыреста. Было острое, но глупое желание спросить про его самочувствие. Но как-то и вправду глупо: человек может чувствовать себя лишь только хреново после двух крепких ударов об потолок и обратно.

— Ты волнуешься… — слабо усмехаясь, шёпотом проговорил Чес. С его стороны послышалось шуршание, и Джон было вскинул взгляд, готовый силой мысли пригвоздить того к сидению, если он встал, но ничего удивительного не заметил — Креймер лежал спокойно. Тогда что это было?

— Дай руку, Джон… я разрешаю тебе после смеяться надо мной из-за этого. Если будет… это самое «после»… — судорожно выдохнул он и прикрыл глаза. Константин только-только смекнул и, посмотрев вниз, действительно увидал рядом со своим креслом протянутую руку — она жутко дрожала, видимо, сил держать совсем не было. Он поспешно схватил ледяную ладонь в свою и крепко сжал, подумав, что чёрта с два будет смеяться над этим — сам недавно в мыслях помышлял о таком.

— Как ты? — вырвалось наконец глупое у него.

— Довольно… — вдохнул, — довольно хреново, Джон. Каждое слово… с великим трудом. Кажется, что-то конкретно всё в кашу перемололось в груди, — слабо усмехнулся. — А каждая минута сознания дорога так, как мобильный интернет за границей…

— Всё-то ты шутишь, придурок! — перебил его Джон, сворачивая на парковку больницы. — Лучше молчи и жди: осталось всего ничего, уже приехали.

Минуту, пока Джон парковал машину, хотя парковал — слишком громкое слово, ведь он лишь неаккуратно бросил её, по крайней мере, не на дороге, — продолжалось молчание. Слышалось лишь слабое, теперь с хрипотой дыхание Чеса. Константин наплевал на трудности, связанные с парковкой машины и тем, что было неудобно водить одной рукой — он просто не мог отпустить ладонь Креймера, будто единственное, что ещё связывало их, что не давало ему подохнуть, что было каким-то ободряющим средством для него. И для Джона.

— Послушай… — раздался почти хрип, — только не убивай меня преждевременно, хорошо? Но, если вдруг я умру, сделай одну вещь…

— Заткнись, Креймер! — зло крикнул на него Константин, сильнее стиснув руку. — Если бы ты сейчас был не в таком состоянии, то я бы быстро выбил эту дурь из тебя! Скажешь тоже!.. Дурак, дурак! Ты выживешь. Даже если и не захочешь, я заставлю тебя, сукин сын, выжить! — Джон нервно вырубил машину и дёрнул ключ на себя. Но его ладонь не отпустил.

— Ах, Джон, ты… как ребёнок! — слабая, измождённая улыбка вновь наползла на его лицо. — Поверь, в таких случаях, как мой, ожидать можно всякого…

— А я не хочу ожидать! Я хочу делать то, что приведёт к положительному результату, — отрезал он и, оглянувшись на своего мертвенно-бледного водителя, слегка ослабил хватку, уже шёпотом добавив: — Я отпущу на секунду… нужно выйти.

Открыв дверцу, Джон выругал себя за излишнюю… за излишнюю чёрт знает что! Нежность, что ли!.. Зачем спрашивать, когда это необходимо? Наклонившись к Чесу и отстёгивая его ремни, он ощутил его неровное, болезненное дыхание; глянул: глаза полуприкрыты, на губах застыла та же самая неоконченная улыбка. Прежде чем Константин вытащил его, Креймер прошептал:

— Джон… возьми, — протянул свою руку и, не дождавшись, уронил. Как бы извиняясь и напоминая, что он ещё не подох, робко улыбнулся, затрачивая все свои мизерные силы на это. Константин был готов его убить за такой трагизм, но, во-первых, крайне осторожно вытащил его из машины, а уж потом поспешно выполнил просьбу, нащупав пальцами руки, которою держал за ноги, его ладонь, правда, теперь другую, но такую же холодную. Дверцу машины постарался закрыть ногой, но получилось не до конца; плюнув на это дело, Джон отправился к входу в больницу.

— Ты переживаешь… как это странно! — на судорожном выдохе, запрокинув голову и сморщившись, выговорил Чес и на секунду открыл свои помутневшие глаза. — Никогда бы не подумал, что сам повелитель тьмы будет обо мне так печься!

— Заткнись! — грубо отрезал, перешагивая ступени. Грубо, но как-то слишком неубедительно. Чес лишь хмыкнул, хотя, будь в добром здравии, наверно бы и усмехнулся.

— Джон… считанные минуты остались до потери сознания… Джон, я многое хотел сказать… — слабо и почти одними губами говорил Креймер уже с закрытыми глазами; губы его как-то страшно посинели.

— Да молчи ты, идиот! Потом, потом скажешь. Я уверен, это «потом» обязательно будет, — для чего-то добавил Константин. — Я тебе его устрою. Обещаю, Чес. Только не сдыхай… Куда же я… без своего водителя-то? — задыхаясь, едва выговорил Джон, обуянный какой-то мыслью и чувством, и пихнул дверь, вваливаясь в холл.

— Помогите, срочно! Человек, возможно, повредил позвоночник! Ему срочно нужна помощь! — закричал он там, подбегая к дежурившему врачу неподалёку. Это был молодой парень, лишь на пару лет старший Чеса и весьма сонный. Он, как только услышал о таких страшных вещах и увидел отчаянный взгляд вбежавшего, сразу всполошился, стал куда-то звонить; через менее чем минуту в коридоре послышался лязг каталки; сам дежурный вечно бегал куда-то, тревожась больше, чем пришедший, и постоянно повторяя «Подождите!.. сейчас!.. скоро! Они уже едут! дело дрянь!..»