— Наташка, пойдем уже, наверное? — разогнав коляску, Андрей приблизился к газону. — Вы извините, Серафима Викторовна, мы спешим.

— Да-да, — быстро согласилась старушка и развернулась назад, к подъезду. Потемкина именно такое поведение соседки как раз и устраивало. Собственно, то, что он собирался сделать, делалось отчасти для нее, отчасти для того, чтобы успокоить Наташку. Ну и немного для себя, конечно… Уложив Настеньку в коляску и прикрыв ее чехольчиком, он выпрямился, привлек к себе жену и с улыбкой поцеловал ее в щеку. Точнее, собирался поцеловать в щеку, а попал в ложбинку между глазом и носом, потому что в самый последний момент Наташка вдруг сильно и яростно уперлась обеими руками ему в грудь. Со стороны это, наверное, выглядело милой игрой молодых любящих супругов, и Серафима Викторовна почувствовала что-то вроде разочарования. Но Андрей ощутил лишь трепет Наташиных ресниц на своих губах, запах ее кожи, нежный и какой-то юный, и собственное пронзительное, всепоглощающее желание. Сдержанно и тихо выдохнув, он отстранился и взглянул на нее с неуемным весельем.

— Ты чего толкаешься? — Глаза и губы его улыбались, но правая бровь мелко дрожала. — Испугалась, что я тебя уроню?

— Нет. — Она машинально провела перчаткой по лицу, словно пытаясь стереть следы его поцелуя. — Извините, я просто растерялась… Я как-то не сразу поняла, что это из-за вашей соседки, для того, чтобы я… В общем, спасибо вам, Андрей.

То, что она произнесла эти слова, а не промолчала, входило, похоже, в ее репертуар. Но это мгновенно и непоправимо разрушило всю романтику ситуации.

Коляска медленно катилась вперед, наматывая на колеса влажный, тяжелый снег. Позади нее на дороге оставались две глубокие ровные борозды, быстро заполняющиеся талой водой. Февраль в этом году выдался неожиданно теплым. Андрей подумал, что впервые в жизни оказался в такой дурацкой и двусмысленной ситуации. Жить вот уже полтора месяца в одной квартире с привлекательной молодой женщиной и ни разу даже не прикоснуться к ней. Кому из старых институтских друзей рассказать — не поверили бы! А особую пикантность и нелепость эта история приобрела бы для тех, кто узнал бы, что мужчина и женщина, спящие на разных кроватях, — законные муж и жена!.. Они до сих пор даже ни разу толком не поговорили на эту тему, если не считать первого вечера, когда он с тошнотворно скучным видом обреченно предложил ей свои сексуальные услуги! Урод, дурак, олигофрен!..

Наташа шагала рядом, и из-за свисающих шапкиных «ушей» он видел только темные краешки длинных ресниц и бледненький кончик носа. Ему вдруг захотелось сказать ей все прямо сейчас, прямо здесь, на улице с подтаявшим снегом. Не дожидаясь полумрака вечерней спальни, рассеянного света ночника и отогнутого угла верблюжьего одеяла. Сейчас и здесь!.. Колеса «Маркизы» жалобно поскрипывали, малышка внутри сладко спала. Андрей открыл рот, секунду помедлил и неожиданно для самого себя произнес совсем не то, что собирался.

— Наташа, — он поправил сползшую на лоб шапку, — у меня есть хорошие новости. Я собирался сказать тебе это еще две недели назад, но тогда Настенька заболела, да и потом, все было еще не точно… Короче, мне предложили место заведующего хирургическим отделением одной частной клиники, и я согласился. Платить обещают более чем прилично, условия хорошие… Так что наше материальное положение резко улучшится, а ты потом, если захочешь, можешь устроиться работать туда же.

Она обернулась все с тем же равнодушно-печальным выражением лица, и Андрей почувствовал, что понемногу начинает злиться. Господи, как он мечтал когда-то сказать эти слова Оксане! Та бы сейчас наверняка восторженно ахнула и, обняв за шею, прижалась теплой щекой к его щеке. А эта смотрит, как овечка перед закланием. Один раз ожила, один раз вспыхнула и погасла, будто израсходовала весь свой запас эмоций на десять лет вперед. Господи, ну что же такое с ней творится?.. Наташа шла, держась одной рукой за ручку коляски, и смотрела ему в лицо. Казалось, она хочет что-то сказать, но не решается.

— Я поздравляю вас, Андрей, — произнесла она, наконец по-прежнему пользуясь своим любимым «вы». — Наверное, это очень кстати. Потому что я хотела вас спросить: мы ведь договаривались, что я могу устраивать свою личную жизнь как угодно и когда угодно, не так ли?

— Ну да, — Андрей кивнул, чувствуя, как подозрительный спазм сжимает горло.

— Просто Настя уже подросла и не требует моего постоянного присутствия. Вот я и подумала, что, наверное, могу уже заняться устройством своей жизни?.. Тем более теперь, когда вы будете хорошо зарабатывать. Если вдруг у меня что-то получится и я соберусь уйти от вас, вы всегда сможете найти платную няню… Но вы не волнуйтесь, я обязательно предупрежу вас заранее!

— Пожалуйста, — отозвался он. — Ты же знаешь, что я не буду против. Ты мне очень помогла, я, естественно, не собираюсь ограничиваться устной благодарностью. Располагай собой, как считаешь нужным. В случае чего, с разводом проблем не будет.

Сказала ли она «хорошо» или ему только показалось, Андрей точно не помнил. Погода начала портиться, и вечер обещал быть мерзким. Настя с ее чувствительностью к перемене погоды опять будет плакать, а его угораздило увлечься легкомысленной молодой девчонкой и даже поверить в искренность и серьезность своего увлечения. «Хорошо, что я не успел выложить ей всю ту чушь, которую собирался. Выглядел бы сейчас полным идиотом! — подумал он, искоса глядя на болтающиеся где-то на уровне его локтя белые песцовые «уши». — Хорошая девочка. Только маленькая еще и глупая. Не для меня».

Газета «Из рук в руки» была сегодняшняя и приятно пахла типографской краской. Наташа рассматривала фотографии предлагающихся к продаже собак и кошек, выбирая, кого именно заведет, когда у нее будет своя квартира и своя настоящая семья. Больше всего ей нравились «мультяшные» черно-белые далматинцы, ну еще смешные вислоухие коты, стоящие баснословно дорого. После рубрики с котами сразу шел раздел «Другие животные», где продавались козы, жеребцы, обезьяны и черепахи. Читать стало неинтересно. Она вздохнула и, пролистнув изрядное количество страниц, приступила к изучению рубрики «Брачные сообщения».