– Нет. Только Нэток знает. Только он смог вернуться.

Конрад вытер нож о рукав. Есть что-то неприличное в том, что бы резать врага ножом, с которого стекает скворчащее сало.

Даннаец встал. На лице ясно были видны его сомнения.

– Если ты останешься жить, то все расскажешь своим о нашей встрече?

– Да.
– кивнул Язир.

Оба молчали.

– Если бы у тебя была хотя бы одна рука...
– начал Конрад.

– Ты дал бы мне меч, и я умер в честном бою.
– закончил за него Язир.
– Но у меня нет этой руки. Да я все равно не жилец. Мы дети Пустоши не слишком заботимся о раненых и увечных.

– Встать на колени. Так будет быстро и просто.

Язир с великим трудом выпрямился.

– Солнце и Сталь!
– шепнул Конрад де Фер и первый раз в жизни убил безоружного.

Кожелицый.

На него вели охоту десять дней. Десять дней его гнали как зверя, гнали через пески и через болота, гнали по горам и по каменистым пустошам, через непролазные леса и солончаки. Конрад почти не ел, спал считанные часы, все время проводя на бегу. Но потом роли сменились. Уже не иаджудж гнали его. Они стали бояться. Огромный северянин появлялся, словно из-под земли, бил насмерть и снова исчезал. Конрад стал сродни Пустоши. Солнце опалило его кожу, и она стала почти такой же темной, как у стервятников. Он научился находить воду и научился экономить ее целыми днями. Он теперь спал в полдень и бодрствовал в полночь.

Отряд иаджудж таял. Сначала их было две дюжины, но потом копье и стрелы Конрада, топи и разломы в земле собрали щедрую жатву.

Конрад научился различать иаджуджей. Служившие Нэтоку могли принадлежать к самым разным племенам. Что бы узнавать своих, они перевязывали голову или руку желтыми лентами, желтыми, потому желтый - священный цвет Всадника, Скачущего с Бурей, того, чьим воплощением считали Нэтока.

Но были и другие племена. Слишком дикие, что бы их можно было позвать в священный поход, слишком гордые, что бы их можно было завоевать. Они продолжали жить своей странной и дикой жизнью в глубине Пустоши, равнодушные к призывам новоявленного полубога.

Конрад заманил своих преследователей под стрелы и копья маленького лесного клана, члены которого больше напоминали неожиданно научившихся стоять на двух ногах обезьян, чем иаджудж севера, которые были порой неотличимы от эромов.

Ради этого он днем, когда обезьянолюди спали, подкрался к их деревне и убил двоих стрелами, которые взял с трупов своих преследователей.

Так Конрад де Фер впервые в жизни убил беззащитных, не готовых к бою.

В яростной схватке, закипевшей в лагере воинов Нэтока, куда нагрянули за местью лесовики, полегли все воины с обеих сторон. Раненых Конрад добивал сам, перерезая им глотки. Раньше он убивал бы, пронзая вену, что бы жертва умерла, истекая кровью. Теперь он перерезал гортань, оставляя иаджудж корчится в попытках втянуть в легкие воздух.

После убийства Язира он предал убитого земле и полдня провел в молитвах, стараясь очистить себя от неправедно пролитой крови. Это стоило ему половины дня и чуть не стоило жизни. Чуть не обрекло на провал всю его миссию.

Сейчас он не стал хоронить убитых. Их было слишком много, и теперь ему было все равно.

Он не посвятил убитых своей рукой Солнцу. Даже Солнце здесь было чужим, злым и враждебным.

Конрад повернул на Восток.

Местность становилась все суше, превращаясь в засушливую степь. То там, то тут встречались шляхи. Видны были следы перегона огромных стад коз и овец. Так же нередко Конраду попадались и следы расправ и жестоких, хоть и маленьких стычек. Иаджудж невероятно жестоко истязали попавших в плен врагов.

Однажды он весь день пролежал в небольшой нише, боясь лишний раз пошевелиться, пока мимо тянулся кочующий клан.

Так Конрад стал первым человеком Запада, что за многие века увидел вблизи Кожелицых.

То были рослые, сухощавые создания. Тела их как будто ничем не отличались от обычных человеческих. Они носили одежду из грубой шерсти и кожи, некоторые были облачены в доспехи их бронзы, дерева и кости. Кривые мечи, длинные копья, боевые топоры и молоты выглядели искусно сработанными.

С головы Кожелицых спадали длинные, заплетенные в тонкие косы волосы.

Но лиц их Конрад не видел. Лицо каждому заменяла жуткая маска - лицо, срезанное с убитого. Такую маску, как потом узнал Даннаец, надо было обновлять раз в Луну.

Некоторые маски были совсем свежими, с каплями алой крови.

Другие были уже старыми, съёжившимся от жары и пыли.

На глаз Конрад насчитал не меньше трех тысяч Кожелицых. В Ираме говорили, что это племя отличается такой свирепостью и воинственностью, что его боятся даже Змеиные Шкуры. Так же Кожелицым приписывали огромную численность, говорили, что их пятьдесят тысяч, но это едва ли могло быть правдой, где раз в Луну взять пятьдесят тысяч лиц, что бы содрать их?

Это была не просто кочевка. Рядом со знаменами вождей Конрад увидел желтое знамя Нэтока. Пока истерическое возбуждение и религиозный экстаз еще не успели в полной мере овладеть Кожелицыми, они больше повиновались своим вождям, чем посланцам пустынного полубога.

Ночью, когда Кожелицые расположились на ночлег, Конрад подобрался близко к их огромному лагерю. Оттуда носилась визгливая музыка, отдаленно и извращенно напоминающая изысканные мотивы, которыми услаждали слух имадийцы. Отчего-то эта музыка резанула Конрада по сердцу. Она снова напомнила ему о Львином Сердце, об Эсме, о пирах в тени садов.