– Ты собираешься использовать это?

Да, это была не просто игра с заряженным оружием.

Я даже не понял, что двигаюсь, пока мои губы не сокрушили ее в порывы безумия, требуя ее снова и снова, пока она не начнет молить об отдыхе. Я прижал ее к плитке на стене. Она резко вздохнула, когда наши ноги переплелись. Мой язык прошелся по ее шее, но этого было не достаточно. Существует ли предел? С диким рычанием я переместил ее вес, поднял ее выше и вошел в нее быстро, до конца, не думая ни о чем, кроме нее, о том, что она была моей, но в тоже время нет.

Каждый раз. Моя.

Каждое движение. Моя.

Каждый крик. Моя.

Это было для меня все, чего я когда-либо нуждался или желал. Я нашел в ней все и никогда не знал, что потерял. В тот момент все части, составляющие Чейза Винтера, наконец встали на место. Прошлое? Не важно. Но настоящее? Чувствовать ее тепло, вкушать ее желание? Это все. Я толкался сильнее, быстрее, она встречала меня каждым толчком, крепче сжимая мое тело в своих руках.

Она кричала мое имя, когда мы оба получили освобождение, взрыв, который лишил меня зрения, равновесия и ощущения времени. Я бы так ее и держал. Вечно. Я хотел разбить лагерь в ванной и никогда больше не выходить из нее. Но она упала на меня, обессилев. Она медленно скользнула по моему телу, на ее губах расцвела сексуальная улыбка.

– Хорошо, это было хорошо.

– Хорошо?
– повторил я.

Она кивнула и посмотрела на меня, смывая остатки мыла, которое я использовал. Чертовски горячая. Я намылил ее бедра, вокруг задницы, мои глаза следовали за рукой, словно в ее теле хранились все секреты мира. Ее руки двигались на груди, и я клянусь, что был почти на грани, потому что мыло облегало одну из самых любимых частей ее тела, будто играя в прятки.

Боже, я собирался умереть прямо на том месте. Мое тело реагировало на нее просто фантастически, это было нереально. Она вручила мне кусок мыла и обернулась. Разочаровавшись, я сказал себе, что нужно успокоится, и начал мыль ее спину, когда единственное чего я желал - схватить ее кипу черных волос и потянуть, пока она снова не закричит в экстазе.

Я закончил с ее спиной, и положил мыло на одну из ее идеальных ножек. Я ритмично поднимался и опускался плавными движениями, пока не достиг внутренней части ее бедра. Остановившись, я позволил своим губам прикоснуться к месту, где только что было мыло. Вздохнув она откинула голову назад, схватила мои волосы и потянула. Как, черт возьми, я мог еще сильнее желать ее? Черт, мне никогда не будет достаточно ее, не так ли? Я встал и ухватился за ее бедра.

– Оберни ноги вокруг меня.
– потребовал я.

– Значит, будем обниматься?
– невинно спросила она.

– Правильно. Я собираюсь обнимать тебя так сильно, что ты забеременеешь.

– Чейз!
– она ударила меня по руке.

Я говорил серьезно. Выключив душ, я завернул ее в полотенце, обтерев нас обоих, а затем понес ее к раковине, не тратя лишнее время, чтобы сделать все правильно. Я раздвинул ее ноги и толкнулся в нее. Я действительно был не в настроении для романтики и прелюдий. Это была необходимость. Природная потребность. Я хотел заставить забыть ее обо всем, о том, с чем мы оба столкнемся в ближайшие двадцать четыре часа.

Если я умру, то хочу, чтобы ее имя было последним на моих губах.

Если меня застрелят, последнее, что я хочу видеть иллюзией в голове - ее обнаженное тело, с улыбкой, сочными губами и этими проклятыми голубыми глазами.

– Чейз...
– Мил застонала, когда мои губы скользнули по ее шее, я дразнил ее языком и слизывал капли воды. Ее голова упала на зеркало.

– Я должен тебе кое-что сказать.
– я вошел в нее, медленно, а затем быстрее.

– Ты можешь сделать это быстрее?

– Ты могла бы не отвлекать меня?
– простонал я.

– П-прости.
– ее тело сжалось вокруг меня, и она вздрогнула. Затем она вздохнула и прислонилась к моей груди, когда мое тело достигло кульминации.

– Я люблю тебя.
– я говорил это дважды в жизни. Один раз Трейс, а теперь моей жене.

– Повторишь?

Я ухмыльнулся.

– Думаешь, я не смогу?

Она ударила меня по плечу.

– Что?
– сказал я невинно.

– Ты такая задница иногда.

– Думаю, именно поэтому ты меня и любишь?
– прошептал я.

Глаза Мил были чисты как день, такие синие и яркие, чтобы убедиться, что я не умер. Я вздохнул.

– Я любила тебя с четырнадцати лет.

– Правда?
– я поднял ее с раковины, чтобы она могла встать, а я мог держать ее на руках.
– Ты же не говоришь это, чтобы польстить моему эго?

– Последнее, что тебе нужно - лесть. Я серьезно. Когда мой отец ударил меня, я увидела твое лицо. Когда он...
– она задохнулась.
– Когда он заклеймил меня, тебя там не было, но я притворилась, - огромная слеза скатилась по ее щеке, - я закрыла глаза и сделала вид, что это лишь кошмар. Вообразила, что вновь в твоих объятьях. Ты поцеловал меня и сказал, что все будет хорошо. Раньше ты не хотел быть моим белым рыцарем. Это смешно, потому что в моем дневнике именно ты всегда был им. Ты был для меня всем. Я слишком злилась, чтобы признать это.