— Нет, — сказал он, не смея поверить.

Элли кивнула. В глазах у нее блестели слезы. Когда он к ней подошел, они уже струились по щекам.

— Но наш билет выпал совсем недавно, — прошептал он, обнимая ее.

Элли пахла сладким перцем и шалфеем. Он ощущал, как она дрожит.

Элли всхлипнула. Радость переполняла ее настолько, что ее голос дрогнул.

— Док сказал, что это случилось в прошлом месяце. Во время нашего окна, Мисс. У нас будет ребенок.

Волна облегчения затопила Миссию целиком. Облегчения, а не радости. Облегчения из-за того, что все законно. Он поцеловал жену в щеку, и к перцу с шалфеем добавилась соль.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Жаркое! — Она высвободилась и метнулась к плите. — Я собиралась сказать тебе после ужина.

— Все равно рассказала бы сейчас, иначе пришлось бы объяснять про свечи, — рассмеялся Миссия.

Он налил два стакана воды и дрожащими руками поставил их на стол, пока она наполняла тарелки. От запаха жареного мяса у него потекли слюнки. Он уже предвкушал, каким жаркое окажется на вкус. Это будет вкус будущего, вкус грядущего.

— Не дай ему остыть, — предупредила Элли, расставляя тарелки.

Они сели и взялись за руки. Миссия мысленно выругал себя за то, что не надел кольцо.

— Да будет благословенна эта пища и те, кто питает ее корни, — произнесла Элли.

— Аминь, — завершил Миссия.

Жена сжала его руки и лишь потом взялась за вилку и нож.

— Знаешь, — сказала она, разрезая жаркое, — если будет девочка, назовем ее Эллисон. Насколько я могу вспомнить, всех женщин в нашей семье звали Эллисон.

Миссия задумался, насколько далеко могла простираться эта семейная память. Вряд ли очень далеко, иначе это стало бы необычным. Пережевывая мясо, он поразмышлял над предложенным именем.

— Ладно, пусть будет Эллисон, — согласился он и подумал, что со временем ее тоже будут звать Элли. — Но если родится мальчик, мы сможем назвать его Кэм?

— Конечно. — Элли подняла стакан. — Это ведь не имя твоего дедушки?

— Нет. Я никаких Кэмов не знал. Просто мне нравится, как это имя звучит.

Он поднял стакан с водой и некоторое время его разглядывал. Или он все же знал какого-то Кэма? Откуда иначе он взял это имя? Были ведь какие-то кусочки прошлого, скрытые от него. Например, он не мог вспомнить, откуда у него рубец на шее и шрам на животе. Такое имелось у каждого — эпизоды прошлого, которые люди не могли вспомнить, но у Миссии их было больше, чем у остальных. Вроде его дня рождения. Его просто с ума сводило, что он не мог вспомнить, когда у него день рождения. Ну что в этом такого трудного?

Бункер № 1

2345 год

— Сэр?

Под его ногами гремели кости. Дональд пробивался сквозь тьму. Крылатые псы разбегались при звуке голосов.

— Вы меня слышите?

Завеса тьмы раскололась. Веко приподнялось с легким потрескиванием, как крышка его капсулы. Боб. Дональд съежился внутри этой капсулы, как боб.

— Сэр? Вы очнулись?

Кожа такая холодная. Дональд сидел, от его голых ног поднимался пар. Он не помнил, как его укладывали спать. Он помнил врача, как был в его офисе. Они разговаривали. А сейчас его будят.

— Выпейте это, сэр.

Это Дональд вспомнил. Он помнил, как его будили снова и снова, но не помнил, как засыпал. Только пробуждение. Он сделал глоток. Ему пришлось сосредоточиться. Чтобы заставить горло работать, заставить его глотать. Таблетка. Ему полагалось дать таблетку, но ее не предложили.

— Сэр, мы получили указание разбудить вас.

Указания. Правила. Протокол. У Дональда опять проблемы. У Троя. Может, проблемы у этого Троя. Кем он был? Дональд выпил столько, сколько смог.

— Отлично, сэр. Сейчас мы вас извлечем из капсулы.

У него проблемы. Его будят только тогда, когда у него проблемы. Извлекли катетер, затем иглу из руки.

— Что я?..

Он кашлянул в кулак. Голос у него стал как оберточная бумага, тонкий и хрупкий. Невидимый.

— Что случилось? — спросил он, крича, чтобы добиться хотя бы шепота.

Двое подняли его и усадили в кресло-коляску, которую удерживал третий. Вместо бумажного халата его накрыли мягким одеялом. На этот раз не было ни шуршания бумаги, ни зуда.

— Мы кое-кого потеряли, — сказал кто-то.

Бункер. Погиб бункер. И в этом опять будет виноват Дональд.

— Восемнадцатый, — прошептал он, вспомнив свою последнюю смену.

Двое переглянулись, открыв рты.

— Да, — подтвердил один из них с трепетом в голосе. — Из восемнадцатого бункера, сэр. Мы потеряли ее за холмом. Утратили зрительный контакт.

Дональд попытался сосредоточиться на этом человеке. Он помнил, что потерял кого-то за холмом. Элен. Жену. Ее до сих пор ищут. Надежда еще осталась.