– Вот, что я вам предлагаю, господин регент, - наконец продолжил Джинджер, чуть покачивая бокал в руке, позволяя рубиновой жидкости обтекать хрусталь, отчего на его лице заиграли опасные, алые всполохи. – Освободите долину, вам её всё равно не удержать, ни у одного Короля не было сил на то, чтобы сдержать натиск по всей её огромной территории. Сейчас же у вас даже нет правителя. Только Совет, кучка стариков, зажившихся на этом свете. Отступите к морю, я позволю вам держаться там. Светлым хватит на побережье и ресурсов, и территории. Более того, никто не запретит вам заниматься кораблестроением. Ведь никто ещё не знает, что таит в себе территория за кучкой архипелагов, которые мы позволив вам оставить за собой. Соглашайтесь, Валенсио – и ни один Светлый не погибнет больше в этой глупой войне, пока я ношу венец. Более того, я с радостью приму в дары эльфийских девушек – их кровь особенно пряная, способная к переменам и магии, молодых мужчин – их сила будет в самый раз для нас. Они не будут знать горя, покуда принимают меня, как единственного возможного правителя.

Говоря это, Джинджер поднимался из кресла и плавно обходил столик, возвышаясь над эльфом, что не торопился подниматься ему навстречу со своего удобного места. Вампир медленно склонился к нему, обжигая холодным дыханием не скрытую ничем тонкую шею, почти касаясь светлой кожи губами:

– А ваши знания и опыт вполне могли бы пригодиться мне при дворе. Конечно же, если вы согласитесь принять от меня скромный дар.

На свет из складок его плаща появился тонкий золотой обруч, испещрённый рунами, до боли знакомыми Валенсио – руны подчинения, въедающиеся в кожу и отнимающие волю того, кто его носит, подчиняющие «дарителю». Эльф медленно подался вперёд, мазнул губами по щеке вампира, улавливая его дрожь нетерпения, коснулся его уха и тихо, едва слышно прошептал:

– Чем же я заслужил столь щедрый дар, мой господин?

– О, стоит его тебе надеть и отработаешь сполна, - слегка оторопев, всё же растянул губы в улыбке вампир, слегка выпуская клыки и прикусывая кожу над сонной артерией.

– И неужели мудрый господин, - перемежая слова поцелуями, поинтересовался эльф, затем чуть подавшись вперёд и оставив на алебастровой коже алый засос, - на самом деле такой кретин, что считает, будто я соглашусь на подобное?

Валенсио откинулся на спинку кресла и с вызовом глянул в наполняющиеся яростью глаза вампира, затем скривил губы и подцепил пальцами подбородок Джинджера, притягивая к себе.

– А вот мои условия, - глядя в глаза молодого вампира, проговорил Советник, - ты собираешь своих шавок и возвращаешься в Лар’Карвен, а когда будешь готов к честному поединку – я приглашаю тебя в Беатор. И клянусь тебе, отродье, мы будем сражаться так, как вам и не снилось.

– Ты об этом пожалеешь, - тихо прошипел мужчина, глянув на эльфа уничижительным взглядом и стремительно направившись к выходу из шатра, но Валенсио окликнул его у самого полога. – Ну?

– Через семь с половиной лет ты умрёшь, - тихо припечатал его Валенсио и слегка сощурил ясные от ярости глаза, затем скинул с себя плащ и забрался в своё походное ложе, больше не интересуясь тем, ушёл ли его посетитель или примеряется к его сердцу.

На утро Советник даже не планировал отправляться на переговоры, поскольку знал, что ничего из этого не выйдет. Да и вряд ли Джинджер после ночного разговора захочет с кем-либо из Светлых вести хоть сколь-нибудь конструктивный разговор. Так и оказалось. Стоило ему выйти из шатра, как к нему мигом кинулись Советники, переполошившиеся и, надо сказать, испуганные. Все, кроме Лаирендила. Валенсио мог поклясться, что видел на его губах довольную, если не счастливую, улыбку и абсолютное одобрение.

– Тёмные ушли, - трещали эльфы и оборотни наперебой, указывая на прибитый тёмным кинжалом к стене свиток. – Что мы будем делать? У нас нет сил на войну!

Отмахнувшись от прочих, эльф неторопливо двинулся к стене и вскоре уже пробежал глазами строчки, сочащиеся ненавистью и угрозой, но ясно было одно – Валенсио разозлил Императора. И тот в самом деле решил собрать армию и пройтись мором по землям Светлых. Поглядев пару мгновений на свиток, регент обернулся к своим собратьям.

– Пошлите весть в Беатор. Пускай собирают детей и больных. Отправьте их под охраной к побережью, пусть проследят, чтобы они отплыли к архипелагам. А мы… мы должны готовиться к войне. И ждать.

– Чего ждать? – раздался тихий голос из разом побледневшей толпы.

– Чуда. Не иначе.

Но чудо, как назло Светлым, не происходило. Наоборот, всем казалось, что шаткий мир и их возлюбленная гармония летят в такие тартарары, какие еще прежде не видывал ни один из миров. Конечно, горе их было велико: матери расставались с детьми, отпуская их за море, старики с молчаливой тоской отправлялись следом, а прочие упрямо оставались на своих местах, желая вырвать свою свободу зубами и клыками, желательно - с как можно большим числом темных жизней. Сперва из Тарвеса, взмыленные, явились неудавшиеся дипломаты во главе с регентом, и тот в первую очередь организовал отступление тех, кто не мог сражаться, и тех, кто мог продолжить их род. Затем отдал приказ усилить оборону Беатора и ждать. Чего ждать? Кого? Всем и так было ясно, что после смерти молодого Короля никто уже не сможет призвать на помощь силы, перед которыми содрогнулась Империя. Но Валенсио проявил поразительные для себя упорство, ярость, настойчивость и желание пойти в битву. Следом им были установлены магические ловушки, долженствующие поймать не меньше сотни Тёмных, а следом - уничтожить их. Но и у магов силы были не безграничны. Те, кто был в битве при Лар’Карвен, не видели смысла в сопротивлении, но не подчиниться прямому приказу Главного Советника просто напросто не могли. И уж лучше отдать жизни, отстаивая свою территорию, чем сложить их к ногам Императора, навсегда надев на шеи ошейники рабства.

Никому не было известно, с чего сорвались переговоры, почему не удалось установить хоть сколь-нибудь шаткий мир. Безусловно, все полагали, что дело в кровавой жажде Темных, в их бесконечном желании подчинить себе все живое, а воспротивившихся убить. Некоторые догадывались, что переговоры все же прошли, но не так, как планировалось. Возможно, регент не побоялся плюнуть в лицо Императору и развязать, скорее всего, последнюю их войну. Но вслух о том никто не говорил. У них и без того было множество дел - наполнить рвы кольями, доставить в Беатор как можно больше масла, привести в рабочее состояние осадные машины, разжиться оружием и доспехами, хоть немного натренировать неумелых. Дел было невпроворот. И к чести Валенсио, он принимал во всем самое активное участие и тем немало поднимал боевой дух, который постепенно разжигал в сердцах подлинное желание мести.