– Хватит, Джинджер.

– О, неужели? Так тебе удалось стереть с его задницы отпечатки Павшего? Или они так глубоко засели, что тебе не достать?

– Очень смешно. Хватит меня донимать. Иначе я тебе припомню, как твоя жёнушка развлекалась с другими дроу.

– Жду не дождусь, мой милый и сочувствующий друг. С чего начнёшь? – король не сдержал победной улыбки после того, как Морнемир поднял руки, сдаваясь и прекращая жестокий и бессмысленный разговор. – А теперь давай, подробнее расскажи мне о нападении этих придурков.

– А что я тебе расскажу? Меня там не было, если ты ещё не понял. – Пожал плечами канцлер. – Как и всегда, набросились из лесов, порубили всех на салат, истыкали стрелами, заколдовали на смерть, отпустили одного, а затем, прихватив товары, скрылись.

– Что ж, надеюсь, ты запытал беднягу не настолько, чтобы я не мог с ним толково поговорить.

– Думаю, правителя в тебе он сможет признать.

Морнемир распахнул двери пыточной и зашёл первым, затем в комнату прошёл Джинджер, тут же поморщившись и прикрыв нос широким рукавом своего плаща. Он терпеть не мог это помещение и был безумно рад, что оно находится глубоко под землёй, а потому вопли и, главным образом, запахи отсюда едва ли просачиваются на первые этажи. Здесь пахло потом, кровью, несло дерьмом и застоявшейся мочой, ядовитые пары кислоты заставляли глаза непривычных к подобной обстановке существ слезиться, запах дыма из здешнего камина, столь жарко полыхающего, что становилось не на шутку дурно, удушал. И в который раз Император принялся ругать себя за то, что не натянул на лицо повязку, но возрадовался, что ещё не ел – желудок его скрутило в такой ком, что становилось больно. А вот подручные Морнемира, да и сам полукровка, явно были умнее. Трое изящных юнош в тёмно-зелёных и тёмно-коричневых одеждах закрывали свои лица плотными повязками, и лишь алые глаза сверкали поверх них. Пожалуй, что этих существ Джинджер бы желал встретить в подземельях ночью меньше всего – смертоносные, вышколенные и бесшумные, они говорили лишь по делу, и глухие их голоса вселяли ужас даже в его чёрствую душу. Как и Морнемир, они были полукровками, но с той лишь разницей, что от союза тёмных и светлых эльфов. А это сочетание всегда считалось крайне опасным. Что уж там помесь оборотня и вампира по сравнению с этим алхимическим огнём. Глаза их, лишённые белка, были багряными, почти что пустыми, но если уж они смотрели в твою сторону, ты бы это почувствовал даже сквозь кому. Их длинные, острые уши могли уловить даже самый тихий звук, а гибкость и изворотливость таких выродков не знали границ. Вот и сейчас эти трое, спокойные и непоколебимые, стояли позади грубо сколоченного стула, к которому ремнями был пристегнут молодой ещё совсем вампир. Левая его щека была беспощадно обожжена клеймом Дознавателей – ровный круг, внутри которого перекрестились алебарды. Меж ними, наверху, красовалась корона. И если прежде снизу красовалась «B», означавшая «Beator», как назывался Совет, то теперь там ужом вилась резная «D», восхвалявшая Джинджера. Рубашка его, длинная и грубая, была иссечена плетьми, изгваздана кровью. Голова пленника чуть покачивалась из стороны в сторону, из груди его вырывались бессвязные стоны и хрипы, пока его наконец не вывернуло наизнанку.

Император вновь поморщился и на миг повернул голову в сторону, пытаясь подавить собственный рвотный рефлекс. В огне нагревалась кочерга, с потолка свисали на цепях ржавые крюки, и где-то Джинджер разглядел ошмётки мяса. Пол казался ржавым от того количества крови, что частенько проливалась здесь. Дознаватели не принимали во внимание принадлежность существ к кому либо, а потому пытали с особым удовольствием и подданных Джинджера, и повстанцев, и нейтральных существ вроде гномов, которые терпели всё на свете, но на свою территорию не пускали, несмотря на то, что поставляли оружие и доспехи Тёмным почти за так. Порой вампир задавался вопросом – почему именно так? Его положение и так было не особенно завидным, хоть его и считали теперь единым правителем – многие противились этой власти, то и дело вспыхивали один за другим бунты в самых отдалённых краях бесконечной империи, не раз и не два эльфы по приказу распущенного Совета совершали нападения. Были и Тёмные, что пытались изничтожить Мерта, но, как правило, оказывались в пыточной быстрее, чем успевали сказать фразу «Долой Императора!» Те, кто оказывался последним из выживших после нападения Имирцев, как правило получали вдвое больше остальных, и вот этого как раз Джинджер не понимал. С одной стороны они приносили дурные вести и таких следовало сразу казнить, а с другой стороны они были вовсе не виноваты в том, что повстанцы поступали именно так. Но спорить о методах пыток с Морнемиром Джинджер считал бесполезным делом. В первое время Мерт пытался ограничить Морнемира, и он вроде бы даже согласился, но той же ночью Император встретился лицом к лицу с одним из Дознавателей. Одного его долгого взгляда сверкающих глаз хватило правителю, чтобы он махнул на это рукой и отступился, но не переставал напоминать канцлеру о том, что их самих скоро запрут из-за такого в какой-нибудь пыточной.

Вздохнув, Джинджер стиснул зубы и подошёл к несчастному, но не вплотную, явно переживая от того, что, очнувшись, вампир может вывернуться на него, а этого Мерту совершенно не хотелось. Один из юнош за спиной пленника склонился, но не перед своим владыкой – поднял ведро с ледяной водой и облил несчастного. Тот издал хриплый крик, рванулся в ремнях и приоткрыл мутные глаза, полные слёз. Сперва, увидев Джинджера, он испугался лишь больше, но затем в его взгляде прочиталась надежда и едва не благодарность:

– Ваше… величество, - пролепетал он напрочь охрипшим голосом, - простите. Простите меня.

– Ты не виноват. – сухо бросил Джинджер, не обращая внимания на внимательные взгляды Дознавателей. – Расскажи мне, что произошло, и тебя отпустят.

– Мы… Я… Меня везли как товар, ваше величество, в гарем одного из лордов. Мы и другие невольники были в одной из повозок, когда это произошло. Сперва повозка остановилась, а потом мы услышали крики. Что-то вроде… Имиэр? Да-да, Имиэр. Мы сидели тихо, потому что ничего не могли сделать – у нас не были ни оружия, ни магии, потому что нас заковали в двимеритовые браслеты. Мы слышали звуки боя – лязг мечей, свист стрел, крики. А потом были только разговоры. Они всех убили, затем начали разбирать то, что вёз караван. Наша… повозка была самой последней. Они не ожидали, что внутри кто-то будет. И долго обсуждали, что же делать.

– То есть, в этот раз они никого не хотели оставлять в живых? – перебил его Джинджер, чувствуя, как растёт внутри тревога.

– Да, наверное, - прошептал перепуганный юноша, чуть морщась от боли. – Они говорили о том, что приказа отправлять гонца не было, требовалось уничтожить всех. А потом один из эльфов сказал, что это будет последний раз, когда кому-то удастся выжить. Они выводили нас по одному и убивали. Меня вытащили последним и приказали идти в замок. Сказали, что будут за мной следить, чтобы я доставил всё это. А потом я натолкнулся на отряд патруля. И вот… я здесь.

– Плохо, - пробормотал вампир, хмурясь и массируя виски. – Морнемир, выпусти его и отведи к лекарям, а я пойду к себе в кабинет. Мне ещё многое надо проверить.

Канцлер с неохотой отцепил юношу от стула и повёл прочь, а вот Джинджер в самом деле отправился в свой королевский кабинет. Всё это явно было связано – и его сон, и нападение Имирцев, и их нежелание оставлять кого-то в живых. «Надо срочно уезжать в Лар-Карвен. Всем. Бросить замок и уехать, - с толикой паники подумал мужчина и закрыл двери в кабинет, затем принимаясь мерить его шагами. – Это кошмарно». Пару мгновений постояв, запустив пальцы в волосы, Джинджер метнулся к столу и что было силы потряс колокольчик, да так, что через пару мгновений язычок отвалился и жалобно звякнул о каменный пол. Молоденький паж – светловолосый кудрявый эльфёнок с сияющими от ужаса голубыми глазами – явился почти сразу, поправляя на себе светлую рубашку с кружевами:

– Да, ваше величество?

– Пусть канцлер, Вайнер Роул, Джером Роул, Велиана Силь и Грегор к’Рон сейчас же явятся в малый зал. И позови сюда Калея. Немедленно!

Кажется, рык Императора вынес мальчишку из кабинета, не успел тот и кивнуть в ответ на слова повелителя, а Джинджер со стоном рухнул в кресло. Голова с утра пораньше у него раскалывалась и не желала толком соображать, ночная лихорадка лишь усиливалась, не давая ему возможности собраться и принять немедленные меры. Выждав несколько мгновений и немного уняв дрожь, вампир поднял разъярённый взгляд на робко приоткрывшуюся дверь. Его личный слуга, Калей, бледный и худощавый паренёк, испуганно глядел на короля, который был готов рвать всех вокруг на куски, но молчал, ожидая указаний, из-под отросшей и непослушной чёлки.