– Что ж, приятно знать, что у меня там почти появилась более приятная компания, чем опостылевший муж, – вяло улыбнулся я.

Лаирендил коротко фыркнул и изогнул губы в улыбке, выражение его лица стало мягче и приятней, я, наконец, смог расслабиться. Некоторое время мы молчали, глядя в огонь и думая каждый о своём. Не знаю, чем была занята голова эльфа, а вот у меня была куча вопросов, ответы на которые трудно было получить. Чем сейчас занят Джинджер? Как скоро явиться Аэлирн? Каковы наши шансы на победу? И как там Виктор? Сердце стиснуло ледяной болью, следом – яростью, но мне удалось взять себя в руки и отделиться от слишком ярких эмоций.

– Он часто думал о тебе. – Наконец прервал пагубную тишину Лаирендил и обернулся, скрестил на груди руки, воззрившись на меня с таким обвинением, как будто бы это я нарочно влюбил в себя Советника. – Почти что бредил.

– Я смотрю, это твоя больная мозоль после смерти мужа. – Не совсем ещё остывший после мыслей о брате, я не смог проконтролировать свой язык и тут же прикусил его. – Прости, не стоило мне говорить этого.

– Может и не стоило, но ты попал в точку, как и всегда, – нахмурился мужчина и чуть дёрнул головой, как если бы пытался отогнать надоедливую муху. – Он для меня очень важен.

– Я видел твоего сына, – я решил перевести разговор в мирное русло, и, кажется, не прогадал. Лицо Лаирендила посветлело, он вновь улыбнулся. – Ребята у реки за ним приглядывают. Но всё же мне любопытно, почему он там, в дебрях, а не с тобой. Кажется, здесь безопаснее, чем с беженцами, которые собираются начать партизанскую деятельность.

На этот раз я снова сказал нечто не то – эльф скривился, как будто у него внезапно заболел зуб, прикрыл глаза и вновь отвернулся к огню. Он стал казаться меньше, беспомощней. Старше.

– Михэль настоял на том, чтобы Винсент был где угодно, но не здесь. Это… личное.

– Понимаю, – чистосердечно соврал я, приглядываясь к своему собеседнику.

Его образ был таким странным, что я не мог сосредоточиться и понять, на что именно смотрю. Прежде мне казалось, что это просто рослый и очень верный детина, которого стараются пропихнуть как можно выше (не так грубо, конечно, но в пределах этого), а теперь я испытывал странное уважение. Инстинктивное, я бы сказал. Дело даже не в том, что он стал рыцарем во время моего отсутствия и, судя по всему, негласно заправлял тут всем, и даже не во внезапной седине среди огненных волос. Его аура казалась мне больше, чем может быть у эльфа его возраста, хотя, если быть откровенным – я не мог предположить его даже примерно. От такого внимательного вглядывания начинала болеть голова и слезиться глаза, но мне казалось, будто я упускаю что-то важное, что может стоить жизни, не мне, так ему или кому угодно из наших близких, и смотрел бы дальше, если бы вдруг Лаирендил не закрылся от меня. Если вам когда-либо приходилось оказаться зажатыми дверьми метро или прищемить себе палец тяжёлой железной вещью, вы можете примерно представить, что я ощутил в тот момент. Возможно, это даже походило на удар палача топором по шее, но мало кто может поделиться этими ощущениями и описать их. Словом, мне защемило мозг. Вздрогнув, и тряхнув головой, я поглядел в серьёзные глаза эльфа и понял, что зашёл как-то… слишком далеко.

– Не стоит делать этого сейчас, повелитель. Вам не понравится то, что вы увидите, – спокойно проговорил он и чуть кивнул, прикрыв глаза, как если бы прощался или подтверждал что-то.

– Как скажешь, Лаирендил. Но то, что ты сделал… ох, как скажешь.

Я нервно дёрнул плечами и вновь поглядел в огонь, чувствуя себя так, как если бы тянулся за конфетами и получил от взрослого по рукам. После того, как провёл длительное время, будучи мёртвым, а затем вернулся, такое поучение кажется самую малость оскорбительным, но, надо сказать, возвращает с небес на землю. И я даже мысленно поблагодарил своего бывшего оруженосца, однако вслух говорить ничего не стал.

– Ладно, к чёрту пустую болтовню, мне нужна информация. – Я поднялся со стула и принялся натягивать на себя рубашку. – Как можно больше. Чем раньше мы начнём, тем меньше придётся слушать возмущения Аэлирна, когда он, наконец, соизволит явиться сюда. Есть тут карта или ещё что-нибудь?

– Да, конечно. Следуй за мной.

И всё же, теперь не смотреть на Лаирендила было проблематично. Скажем так, если бы вам показали чудного зверька, а затем спрятали и сказали, что больше нельзя, вы бы наверняка пытались увидеть его снова хоть краем глаза. Меня же помимо естественного любопытства подталкивала ещё и обострившаяся после возрождения осторожность – хотелось знать всё и обо всех вокруг, мельчайшие подробности. Обычно никто не замечал, если я вдруг начинал изучать их, а это означало, что Лаирендил тоже Павший, что маловероятно, либо нечто более мудрое и чувствительное, чем простой эльф. Создать стабильный образ и ауру, изменить ощущения каждого, кто на него смотрит – это трудоёмкая работа даже для очень опытного Павшего. Вернее было бы предположить, что это просто какой-то особенный оборотень. Мысли перескакивали с одного существа на другое, пытаясь подобрать более подходящий вариант, однако я понимал, что бегу впереди паровоза и просто пытаюсь занять мысли хоть чем. Вполне понятная и даже не постыдная реакция того, кто последние семь с половиной лет тонул в гулкой пустоте и ничего кроме неё не слышал. А идущий впереди меня рыжий эльф оказался настолько любопытной целью для изучения, что не думать о разных вариациях было не слишком просто. И потому я был втройне благодарен ему за то, что он привёл меня в пустое, но более-менее освещённое крохотными пульсарами помещение. Здесь даже нашлось два приличных кресла и стол, заваленный свитками до отказа, а на стене висела печально знакомая мне карта. Помнится, когда мы вели своё глупое наступление, именно на ней Майлур мне показывал Хэрэргат.

Приятно уцепиться за кусочек своего прошлого, такой крохотный и незначительный, что для других он бы даже показался смешным, но для меня это было самым настоящим островом воспоминаний. Хотя я бы предпочёл, чтобы эта дурная их часть осталась за вуалью забвения и никогда более не возвращалась ко мне. Но я был бы дурным правителем, если бы помнил только хорошее и мог жить только с ним, а потому я сделал глубокий вдох, пересёк небольшую комнатушку и замер перед картой, жадно вглядываясь в неё.

– Надо думать, что теперь вся эта территория принадлежит моему дорогому брату, – задумчиво, скорее, для самого себя произнёс я, проведя кончиками пальцев по изображённым на карте рекам и дорогам. Лаирендил за моей спиной буркнул нечто мрачное и утверждающее, но мне и не нужен был ответ. Сделав пару глубоких вдохов и справившись с накатившим на меня кровавым безумием, я повёл рукой, притягивая к себе кресло и медленно опускаясь в него, не сводя взгляда с символического изображения замка и угольной надписи: «Лар-Карвен». – Примерная численность? Какие были конфликты за это время?