– Откуда у тебя это кольцо?
– тихо, стараясь удержать дрожь голоса, спросил Льюис, не отводя взгляда от цепочки с украшением.

– Мне его подарил отец, - изумлённо проговорил мальчишка, прикрывая драгоценность рукой и словно бы стараясь отсесть подальше.

– Он жив?
– Король говорил быстро и взволнованно, но по взгляду мальчика понял, что что-то сказал не так.
– Хоть один из них?

– Да. Лаирендил.

– Послушай, я знаю, что не должен просить об этом, но всё же — прошу. Это кольцо мне очень нужно, чтобы найти его и не дать умереть. Мог бы ты дать его мне ненадолго? Обещаю, я верну.

– Я… я не могу, - воспротивился мальчик, вскакивая на ноги и пятясь.

Король торопливо поднялся вслед за ним, не понимая, почему вызвал такой ужас у ребёнка. Даже если второй его родитель мёртв и это память о нём, реакция была слишком сильна, чтобы быть вызванной этим. Здесь было что-то ещё, и Льюис никак не мог понять, что именно. Он сделал шаг навстречу мальчику, но тот бросился наутёк, да так резво, что мужчина едва успел среагировать и броситься за ним — не хватало ещё, чтобы мальчишка потерялся или вовсе попал в опасность, ведь в лесу были охотники, и они могли случайно подстрелить его. Догнать маленького проныру оказалось не так уж и просто, но Мерту это всё же и удалось, пусть тот и принялся кричать, вырываться и кусаться, да так больно, что мужчина лишь огромным усилием заставил себя не встряхнуть его и не дать пощёчину.

– Я не знаю, что сделал не так, но понимаю, что кольцо тебе очень важно, хоть и не знаю, почему, - тихо, размеренно заговорил Король, а оттого мальчишке пришлось перестать брыкаться и начать вслушиваться в его голос.
– Если тебе оно нужно, оставь. Я всё равно смогу найти Лаирендила, всё равно ему помогу, даже если и не так быстро.

– Не могу, - всхлипнул мальчишка и разревелся, обмякнув в руках Мерта, жалобно всхлипывая.

– Хочешь, я дам тебе что-нибудь взамен?
– улыбнулся вдруг мужчина, отпуская рыжего и садясь напротив него, заглядывая в заплаканные глаза.
– Могу отдать тебе насовсем другое кольцо, хочешь?

Мальчик внимательно, с любопытством поглядел на мужчину, и тот, хоть и не очень охотно, но снял одно из колец, усиливающих магическую силу. В его серебре был отчасти утоплен светлый, абсолютно прозрачный сапфир, и к удивлению Льюиса мальчишка тут же закивал, снял с шеи цепочки, а затем с неё — подаренное когда-то его родителям кольцо. Обмен состоялся, и рыжий мальчишка теперь сиял, как маленькое солнце, даже обнял Льюиса, который бережно надел на мизинец кольцо, почти забытое, потёртое и поблекшее. От подобного проявления чувств он невольно вздрогнул, неуверенно погладил шелковистые, встрёпанные волосы, а затем отправился вместе с мальчишкой в лагерь. К тому моменту Аэлирн и охотники вернулись, а потому Льюис немедленно направился к мужу, находу стягивая с себя его плащ:

– Я должен немедленно отправляться, Аэлирн. У меня есть кольцо Лаирендила, и я доберусь до него быстрее один. Как только ты закончишь тут, отправляйся в Первозданный лес у моря — я буду там.

– Что? Ты совсем рехнулся?
– прошипел Павший, отводя мужа подальше и стараясь не привлекать много внимания.
– Это опасно даже для тебя.

– Сейчас я должен думать о других, а не о себе. Если это приблизит наше воссоединение с Виктором, если это приблизит смерть Джинджера, я готов снова умереть и взломать этот мир.
– С жаром проговорил Король, не понимая, как сверкают теперь светом его глаза, как искрится его аура, только начавшая покрываться тьмой.
– Если я доберусь сегодня-завтра до Валенсио, то уже скоро Тёмные будут гореть на кострах. Я обещаю, Аэлирн, со мной всё будет в порядке.

– Ну хорошо, - через некоторое время проговорил Павший, тут же обнимая мужа и жарко приникая к его губам, вынуждая ответить на поцелуй, не желая отпускать без него. И к его удивлению Король отозвался сразу же, запуская пальцы в его светлые волосы, прижимаясь так тесно, что теперь жарко стало даже Аэлирну, но он был вынужден отпустить возлюбленного.
– Я прибуду сразу, как закончу тут.

Кивнув, Король отошёл от него и снял с пальца отданное мальчиком кольцо, осторожно зажал его меж губ, прикрыл глаза. Некоторое время ничего не происходило. А затем тело мужчины принялось стремительно меняться, уменьшаться, покрываться чёрными перьями, и вскоре ворон уселся на плечо Аэлирну, сдавленно каркнул, и Павший подставил ладонь, принял кольцо, затем осторожно надел его на лапу птицы. Нежно клюнув мужчину за палец, ворон каркнул на прощание и стремительно взмыл в воздух.

У южного склона гор, тянущихся до самого моря, лес был особенно дремучим и опасным - твари шныряли и тут, и там, отблеск их глаз в душной, влажной мгле зачастую был последним, что могли увидеть заплутавшие путники. А могли и не увидеть вовсе, ощутив лишь боль в спине. Именно это место выбрали остатки Светлых, защищаясь от нападений своих свирепых мрачных братьев. Более того, за семь лет здесь были сооружены хоть сколь-нибудь безопасные укрепления, где Совет и держал оборону. На деле Тёмные не совались сюда, опасаясь первозданного мрака у корней деревьев, куда не проникал солнечный свет. Тираны считали, что сюда ни один из эльфов не ступит, тоскуя по солнцу и луне, что было абсолютной истиной, однако загнанный зверь не побрезгует спасением, хоть и не самым приятным, воспользуется любой возможностью, чтобы выжить. Лишь немногие могли разглядеть под мощными иллюзиями зародыш городка: неуклюжие, толстые стены из болотных камней и толстых ветвей, скреплённые глиной и честным словом, магией, почти как в давние времена. Впрочем, даже те, кто мог увидеть это, не доживали до разговора с командирами, чтобы поведать тайну спасшихся.

Холод и духота разом мучили как оборотней, так и эльфов, но ни у кого уже не было сил сокрушаться и сожалеть о прошлом. Однако тоска и боль, складываясь вместе, заставляли день за днем отстраивать укрепления, выходить на охоту, следить за скудным садом и бросаться в атаку на Тёмных. Строение уходило и в землю, где в основном Светлые теперь и пребывали, в том числе и переставший напоминать самого себя Главный Советник, он же регент Валенсио. Тусклый свет пульсаров причинял острую боль его выцветшим глазам, впрочем, не он один страдал от подобного, не он один молчал про это.