— Хорошая девчонка. Умненькая, да и вообще характером в тебя, тихая, вдумчивая.

— Ты откуда знаешь?

— Так она живет у меня. Мы с Машей ее семья теперь, а документы ты зря подписывал тогда. Не пригодились они.

Саша вопросительно смотрел на отца. А тот не поднимал на него глаз, ковырялся в тарелке.

— Закурить бы, — сказал Сан Саныч старший, — да смотрю, окурков у вас нигде нет, да и пепельниц тоже. Ты ж курил?!

— Вера не любит, вот и бросил, почти.

— Сейчас пепельницу принесу, — произнесла Вера, поднимаясь из-за стола.

Вернулась скоро, сообщив, что Данька так и уснул на полу в игрушках. Она его только в кроватку переложила. Пепельницу на стол поставила, да форточку открыла.

— Вы почему одного только родили? — спросил отец, обращаясь, к Вере.

— Вера ходит плохо… — начал Саша, но Вера перебила его, положив руку на плечо.

— Данька маленький, а мы сами. Помощи нет. Вот подрастет малость.

Саша улыбнулся и покачал головой.

— Так что там с девочкой? — он сгорал от нетерпения, и это чувствовалось.

— Галка как родила, так поняла, что ребенок — это серьезно, это не в куклы играть. Вот и загрустила, погулять-то хочется. Позвонила, попросила посидеть с внучкой. Увещевала, что вы хоть и разошлиcь, но внучка-то моя. Я пришел, чего бы не посидеть. Так вот и сидел периодически, так сидел, что она первым словом «Деда» сказала. А это тебе не хухры-мухры. Галке руки развязал, она рада, а мне смысл жизни. Вот так вот, сын.

— И молчал!!!

— А ты не спрашивал. Давай на меня бочку катить не будешь. Ты меня ни разу о дочери не спросил! — он повысил голос. — Я ничего плохого никому не делал! И не тебе меня судить, ты ее бросил, а я подобрал. Как бы мне плохо с Наташей ни было, я тебя вырастил. Только потом ушел, и то, из ее жизни, не из твоей. А ты решил отделаться деньгами.

— Осуждаешь?! — разговор пошел на повышенных тонах.

— Нет! Говорю, как вижу своими глазами, хотя, может, ты и прав. У тебя семья, женщина любимая. Видно, что любимая, и сын, которого еще поднимать и поднимать. Ты выбрал свою судьбу и стал счастливым, а я терпел и пил, и нет у меня другого счастья, как только внучка.

— Ты считаешь, что я смогу с этим жить?

— А как жил раньше?

— Она замуж вышла, говорила, что ее муж хочет удочерить девочку.

— Настю. У твоей дочери есть имя. Да, хотел, только не удочерил. Галя беременная, капризная, он уже и не рад, что женился. И пошло: «Настя принеси. Настя подай, Настя сделай». Только Насте всего девять лет. А потом потенциальный отчим на нее руку поднял. Галка ее тоже периодически поколачивала. Но так, типа воспитывала. А этот до синяков. Я вмешался. Не смог стерпеть. Так Галка в слезы и так разговор повела, что ты отказался, а им она тоже только лишний рот. Документы они не оформили, это придурок Галкин удочерять ее больше не хочет, вот я и забрал Настю к себе. Мы ей с Машей и как бабушка с дедом, и как отец с матерью.

— Так неправильно, отец.

— Знаю, а как правильно? Ты же умный, скажи.

— Кто такая Маша?

— Моя жена.

— Законная?

— Нет, это так важно?

— Важно, она воспитывает мою дочь!

— Ты себя слышишь?

— А ты себя? Ты вдруг всю эту информацию вывалил на мою голову, понимаешь, взял и вывалил.

— Ты при желании мог и раньше все узнать. Только желания не было.

— И как мне теперь жить?!

— Не знаю. Ты мальчик взрослый.

— Папа, у меня семья, сын. Понимаешь, сын. Любимый и единственный, я до сегодняшнего дня верил, что он у меня единственный. И как мне быть с Верой, я ее не оставлю, и если она уйдет, не переживу.

— Ты в истерику-то не впадай, и Веру не приплетай, никуда твоя Вера не денется. Она слушает, но не встревает, думает твоя Вера. И сына тоже не тронь. Я тебя ни к чему не обязываю и ни к чему не принуждаю. Просто сказал, как есть. Считаю, что ты знать должен. А дальше вы с женой поговорите, решите что-то. Вот что решите, то и будет. Я вам информацию сообщил, а дальше сами. Мы с Машей от внучки не отказываемся. Вырастим, выучим, в люди выведем. С тобой или без тебя — это уже другой разговор.

Саша курил одну за одной. Вера налила чай, поставила конфеты. Она так и промолчала весь вечер. Молча постелила свекру в большой комнате, молча переодевалась ко сну. Саша сидел на кровати.

— Я надеюсь, ты со мной еще не надумала разводиться?

— В процессе.

— Кто б сомневался! Может, ты меня выслушаешь? Может, поговорим?

— Да. Поговорим. Только ты меня выслушай для начала.

— Говори.

— Я беременна. Утром делала тест, две полоски.

— Ты совсем с ума сошла?! Вера, после кесарева еще не прошло даже полтора года! Это не срок, помощи нет, Данька на руках. А ты сообщаешь, что беременна. О чем ты думала?!

— Я?! О чем я думала?! Ложись спать, разговора не получится. Завтра поговорим.

— Вы что, все сговорились?! Да что же это такое? Папаша явился с новостями. Тут ты еще. И что мне делать со всем этим?!

— Спать. Ложись и замолчи, ты Даньку разбудишь.

— Еще скажи, что будешь рожать…

— Буду. С тобой или без тебя.

Она легла в постель и завернулась в одеяло. Было жутко холодно, аж зубы стучали. А он лежал под своим одеялом, отвернувшись от нее, и судя по дыханию вовсе даже не спал.