— Он заплатил? — вопрос вышиб пол из-под ног.

Я почувствовала, что теряю сознание.

Очнулась в машине, резкий запах нашатыря встряхнул мозг. Рядом со мной был Федор.

— Может к врачу?

— Нет, домой, если можно.

— Деньги у тебя в сумке, я надеюсь тебе хватит, чтобы не идти в полицию.

— Мне не нужны деньги.

— Нужны, они слишком хорошее лекарство. Пойми, заявлять бесполезно, ты знаешь с кем ты связалась?

— Да.

— Вот и умница. Он не вспомнит утром с кем был. Не ты первая, не ты последняя. Интересно, по чистой случайности ты Маша. Он бредит ей каждый раз, как напивается. Может к врачу, кровь у тебя, понимаешь?

— Домой.

Они привезли меня домой, проводили до квартиры и, пригрозив, что мне не жить, если я заявлю в полицию уехали.

А я лежала в ванне и исступленно терла себя мочалкой. Но душу отмыть не возможно. Кто мне виноват? — Никто. Только я сама. Только я.

Я легла в свою кровать, укуталась в одеяло и смотрела в потолок. Я не мечтала ни о чем первый раз в жизни…

Периодически я забывалась сном, потом снова и снова прокручивала события вчерашнего вечера и ночи. Что не так? Что случилось с самым лучшим человеком на свете? Моя душа болела за него. Я поражалась себе, но в голове крутилось только то, что его надо спасать, надо вернуть его прежнего, а то ведь сопьется и пропадет.

Как жить дальше я не думала, я даже не могла себе представить, как встать с кровати. Каждое движение приносило новую вспышку боли. Живот болел весь, сверху образовался черный синяк, а снизу… Об этом было страшно подумать, он наверно, разорвал всю меня. А еще коленки, к которым прилип пододеяльник…

И звонок в дверь. Бесконечный звонок в дверь. И кто так звонит? Я одна, у меня нет родственников, кроме папы, подруга не в курсе моего приключения, и она вообще не в курсе того что происходит со мной. Мама из Канады точно не прилетела, да и бабушка влюбленная в своего внука тоже. Позвонят, надоест и перестанут.

Но не переставали. Потом звонок умолк охрипнув напоследок. Но появился другой жужжащий звук. Соседи ремонтируют, — пронеслось в голове. И звук многократно усилился, потому, что голова то болела.

А потом в моей комнате появились люди. Федор и еще один бугай. Они вошли и встали у двери, как две статуи. Через минуту я увидела Его, и ОН направлялся ко мне.

Я закричала, и отключилась. Очнулась у Него на руках.

— Маша, Машенька, прости.

— Нет, нет. Уходи, я не выдержу больше, я не хочу. Я не заявлю никуда, только уйди, навсегда, совсем, я не вспомню о тебе больше. Уйди Володя. Уйди!!! Отпусти меня, забудь! Не убивай!!! Я уеду к маме, я затеряюсь! Только не убивай!

— Маша, я пришел чтобы просить прощение. Не для чего больше. Я не узнал тебя. Я расскажу тебе все…

— Не надо, пусть твои волкодавы уйдут. И как ты попал в мою квартиру? Я не закрыла дверь?

— Мы ее срезали. Ты не открывала. Я испугался.

— Чего?

— За тебя.

— За меня? Ты смеешься? Володя, кроме тебя и твоих людей мне никто никогда не угрожал. Так спаси меня от себя — уйди.

— Сейчас приедет врач.

— Зачем?

— Я должен быть уверен, что ты в порядке.

— Я в порядке, выгони своих громил и я встану. Мне одеться надо, неужели не понятно!

Он просто сделал знак рукой и они вышли.

— А ты? — почувствовав контроль над ситуацией, спросила я.

— Что я там не видел?

— Ничего, ты был пьян.

— Маша, я не хотел.

— Я поняла. А бить меня ты тоже не хотел?

Он лишь помотал головой из стороны в сторону.

— Хорошо, пусть твой врач меня осмотрит, ты удостоверишься, что я жива и тебя не посадят. И ты уйдешь, только дверь починишь. Твои громилы способны починить дверь?

Он позвонил куда-то и говорил исключительно о двери.

Тем временем пришел врач, видимо очень ценящий свое время и услуги. Так он выглядел и так себя вел. Но под пристальным вниманием Володи он сделал свое дело добросовестно, получил гонорар и выписал рецепты, объяснив, что и как надо пить и мазать. Один из громил срочно сбегал в аптеку. Володя пересмотрел все упаковочки лекарств и забрал одну из них.

— Это тебе не надо, — очень авторитетно произнес он.

Я не стала спрашивать, что мне не надо.

— Маша, я чайник поставлю? Пить хочется.

— Ставь, — мне стало смешно.

Я никогда так не напивалась и похмелья у меня никогда не было, но насколько ему не хорошо, я видела. Только жалости у меня к нему не было.

Он вскипятил чайник и заставил меня съесть бутерброд.

Потом привезли новую дверь. Установили, он отдал мне ключи.

— Один комплект, я беру себе. Чтобы больше не взламывать. Маша, я надеюсь…

Я не дала ему договорить.

— Нет, Володя, не надейся. Я вижу тебя в последний раз.