Я поблагодарила моего малыша, ведь он и только он дал мне надежду… наш общий ребенок!

Я поднялась с кровати. Голова кружилась, но я по стеночке доползла до кухни. Я глотнула воды, взяла в руки оставленные им ключи и снова разрыдалась. Открыла двери в подъезд, прошла все этажи, вышла на улицу — моих охранников не было. Я вернулась домой, положила ключи под подушку и обнаружила его футболку. Я так и уснула в обнимку с его футболкой, на его стороне кровати.

Утро не принесло никакого облегчения. Я опять смотрела в потолок, надеясь взглядом просверлить там дыру. В институт решила не ходить. Мне еще маму с малышом из роддома забирать… теперь одной. Справлюсь. Куда денусь… Еще надо к тому врачу подойти и сообщить, что наблюдаться я у него больше не буду. У меня нет таких денег, чтобы платить за прием. И потом, я молодая, здоровая… Неужели простую беременность не выношу?! Но вставать жуть, как не хотелось.

Я проверила наличие ключей под его подушкой, поцеловала футболку и встала. На часах было почти десять утра. Да, Кира удивиться, что меня нет, только и успела подумать я, как раздался телефонный звонок.

— Мать, где шляешься? — услышала я голос подруги.

— Да, прикрой, если можешь. Я проспала.

— А ночью что делала? — она рассмеялась, а у меня снова полились слезы.- Машка, у тебя все нормально?

— Да, почти. Не телефонный разговор. Мне маму сегодня забирать. Вот сейчас в душ, оденусь и поеду.

— Субботин с тобой?

— Нет. Уже нет. И больше не будет.

— Поссорились?

— Разошлись. У нас дороги разные.

— Он подписал нашу практику, мне дядька звонил, поставил в известность. И как теперь?

— Не сейчас, Кира. Мне пора.

Я отключилась, и подумала, что-то, что он подписал практику, хорошо. У меня есть шанс, хоть издали увидеть его. Но я отмела эту дурацкую мысль и пошла в душ. Надо с папой поговорить. Может, у него в компании можно будет пройти практику. И вообще, надо браться за ум и начинать учиться. Нам с малышом нужна профессия и деньги, честно заработанные деньги.

Я сложила все для выписки мамы в два пакета и поехала в роддом. Она уже ждала меня.

— Ты что, одна?

— Да, а что сейчас такси вызовем к роддому. Доедем, не беспокойся.

— Вовка где?

— Не знаю. Мы расстались вчера.

— А брюхо?

— Мое, мама я у тебя помощи не прошу и к тебе со своими проблемами не обращаюсь.

 — Вот ты как заговорила? — она забрала пакеты, а я пошла в ординаторскую.

— Можно? — Тот врач сидел за столом и что-то писал.

— А, Машенька, заходи. Что-то беспокоит?

— Нет. У меня все хорошо. Я пришла извиниться, что побеспокоила Вас. Я буду наблюдаться по месту жительства. У меня нет денег на Ваши консультации, а напрягать папу я не хочу. У него семья, у меня братья подростки.

— Машенька, все оплачено, вплоть до родов. И за Вашу маму тоже.

— За маму спасибо, а я увы не могу. Так что спасибо и прощайте, Вы отметку поставьте в моей карте.

— Вы хотите прервать беременность? — спросил он с нотками беспокойства в голосе.

— Нет, просто учусь жить самостоятельно и принимать правильные решения. Я буду рожать, даже не думайте иначе.

— Жаль. Машенька, жаль. Я хороший врач.

— Даже не сомневаюсь. Но так надо.

Он проводил нас с мамой до дверей, и мы на такси вернулись домой.

Дома было очередное выяснение отношений. И почти истерика, когда я сказала, что домработницы больше не будет. Продукты в доме не появились, мне пришлось сходить в супермаркет. Потом мама отказалась готовить. Ей все было тяжело. Она занималась сыном, а на меня только покрикивала. То не так, это не так, тут постирай, купи порошок специальный для детских вещей, и все крутилось вокруг нее и ее сына. Она при мне звонила Герману, и обещала приехать через две недели.

Две недели я пожалуй выдержу. Между нами как будто черная кошка пробежала. Она и разговаривала со мной сквозь зубы. Видимо, я совсем не оправдывала ее надежд. Ну и ладно. Нам не жить под одной крышей.

Бабуля звонила, спрашивала, как я маме помогаю, очень беспокоилась и за нее, и за меня. Сказала, что точно не вернется. Надо мальчиков растить. Я скучала по ней, но привыкла одна. И во время разговора, я осознала, что хочу остаться одна. Это мое комфортное, нормальное состояние. Это то, к чему я стремилась.

Если бы вы знали, как я устала в эти две недели. Учеба, за которую я взялась основательно, магазины, покупки, готовка, так как мама готовить не собиралась. Она была на меня сердита за ту истерику и теперь отыгрывалась по полной. Стирка и уборка тоже достались целиком мне. Еще она могла подойти к серванту, или телевизору, провести пальцем и с победоносным видом показать мою нерадивость, в виде наличия пыли. А потом, перед самим отъездом выговорила мне, что разочарована во мне и счастлива, что мы живем раздельно. Что я дура свою судьбу упустила, и что я ни копейки от нее не получу. Мы даже в аэропорту не обнялись. Так она и улетела в Канаду с обидой на меня.