Глядя на улыбающуюся девушку, я восхитился ее красотой. Видимо Харуна заметила мой взгляд, так как она спросила:

– Канске, скажи мне, за что ты воюешь?

Смотря в ее глаза, я не сразу понял суть вопроса. Как любой девушке, Харуне было приятно осознавать, что ее красота могла пленить представителей сильного пола, в данном случае меня.

– За... тебя...

Слова сорвались с моих губ быстрее, прежде чем мозг осознал это.

Видно, алкоголь все же замедлил мой мыслительный процесс, поскольку я запоздало понял, что надо убираться отсюда, подобру-поздорову.

Харуна, заметив это, ухватилась двумя руками за мое кимоно и потянула на себя. В итоге наши лица чуть ли не соприкоснулись.

Быстрое дыхание девушки и ее взгляд не оставили во мне сомнений, к чему именно мы шли.

– Не играйся со мной, Харуна. Ведь...

Договорить мне не дали, Харуна впилась губами.

От страстного поцелуя сдерживавшая меня до этого воля исчезла. Я поддался зову сердца.

Граница меду провинциями Синано и Этиго, март 1553 года.

Косака Масонобу и Найто Масатойо, оба были вассалами Канске. Получив распоряжение от госпожи Харуны, они с пятью тысячи воинами закрепились на холме, близ границы.

Коварный враг все не появлялся. Отправленные шиноби за донесениями не возвращались. И, видно, уже никогда не вернутся...

Всё Синано ждало нападения. Пожалуй, Канске был прав, говоря, что этого и добивался враг. Для людей стало нестерпимо жить под бесконечным напряжением. Что и говорить, даже самураи начали волноваться.

– Лучше бы Уэсуги все же объявились...

Хоть Косака был согласен со своим другом Найто, но лишь кивнул ему в ответ.

Обычно, на войне принято посылать передовую часть. Целью Косаки и Найто и был авангард врага. Разбить его, и тем самым показать, что враг тоже смертен.

Однако враг не появлялся.

Воины беспечно готовили лагерь ко сну. Но внезапно в лагере началось волнение.

– Смотри, смотри, - указал пораженный Найто в сторону гор.

Было довольно темно, и среди этой темноты оттуда, среди гор, начали появляться маленькие огни.

– Это воины врага, - радостно усмехнулся Найто.

– Дайте огненные сигналы, что Уэсуги наконец объявились, - дал команду Косака близ стоящему самураю.

Огоньки эти были факелами воинов Уэсуги. Вначале казалось численность врагов спускающих с гор была не большой. Как раз столько, сколько по численности бывали авангарды.

Но внезапно число огоньков резко увеличилось. Стало ясно, что Уэсуги Кагэтора перешла гору со всей армией сразу.

Картина с холма открывалась красочной. Самураям казалось, будто огненный Дракон, извиваясь, спускался с гор.

Был бы рядом с Косакой их стратег, то и он бы поразился увиденном у. Но, в отличие от воинов, Канске сразу понял бы, чего добивалась этим огненным Драконом Кагэтора. Ни Косаке, Ни Найто не было известно слово "психологическое воздействие".

Местный народ, будучи суеверным, увидел в этом знак.

Уэсуги Кагэтора пришла на земли Синано с двумя знаменами. На одном красовалась имя бога Бишамонтена, с иероглифом "Би', а на другом было написано "Дракон".

Вот так вступил войной в земли клана Такеды Дракон из Этиго.

Всей Поднебесной стало интересно, кто выйдет победителем из этой битвы. Такеду Харуну люди знали по причудливым доспехам. За красные волосы и необузданный нрав, ее величали Тигрицей из Каи. Воины Такеды, словно когти тигра не оставляли в живых своих врагов.

Всем было известно стремительный прыжок Тигрицы из Каи. Как в следствие, были покорены враги клана Такеды.

Знамя Харуны было хорошо известно и за пределами Каи. "Фу-рин-ка-зан" - "Ветер, лес, огонь, гора", был ни чем иным, как сокращением цитаты великого стратега Сунь Цзы: "Будь быстр, как ветер, тих, как лес, настойчив, как огонь, неподвижен, как гора". Эти слова были определяющими силами клана Такеды, ставшими символами могущество клана.

Но на поле битвы, враги клана трепетали как осенние листья, увидев совсем другое знамя. Появлению на поле битвы удалого самурая Канске со знаменем "Хатиман", ввергало врагов в ужас. Ведь этого человека окружали воины-демоны Акала, не знающие смерти.

Будущая война должна была показать, что стоит каждый из них, каждый из самураев...

Глава 13

Канске

Смотря на бурлящую реку, мои мысли проясняются. Чистая, прозрачная вода не вызывает сомнений, что река эта берёт начало в горах. Темный омут будто подсказывает, что шутить с этой рекой не стоит. Ибо стихия воды так же непредсказуема и опасна, как и стихия всепоглощающего огня.