Лена сидела, не шелохнувшись, все это время и когда за ними закрылась дверь, она вдруг почувствовала себя такой одинокой, несчастной, жизнь закончилась, а ей так бы хотелось быть с ними, ведь это и ее мир, она понимала это, но что делать, как теперь быть, она не знала. Потом, не включая свет, она перебралась на маленькую кушетку, накрылась с головой в одеяло и лежала просто так не думая ни о чем.

Лена проснулась, солнце уже ярко светило в окно, было около одиннадцати, она полежала еще немного, размышляя, чем ей бы заняться в выходной, потом по приставной лестнице спустилась вниз и села в кресло, в котором она сидела в первую свою встречу с Валентином. Раздался телефонный звонок. Ей так не хотелось вставать, разговаривать с кем-то, но она заставила себя встать, а мало ли что-нибудь важное, кто его знает, прошла через всю студию, сняла трубку и пустым голосом сказала: "Алло, я вас слушаю...".

– Лена? Это Валентин, - голос у него был тихий и явно смущенный, - я вам позвонил..., я почему-то решил, что вы в студии...

– Да Валентин, что вы хотели?
– Лена понимала, что она сейчас таким тоном убивает последнюю надежду, он сейчас извинится и скажет - да нет, простите ничего... и все, - Валентин, - начала суетиться Лена, - расскажите, как у вас вчера все прошло, получилась запись?

– Да... получилась... вполне все хорошо прошло..., - Лена чувствовала, что Валентин очень нервничает, думает о чем-то своем.

– Ну, вот и замечательно, я вам хотела сказать, что вы можете всегда пользоваться студией, если вам нужно, и приходите сюда почаще, - Лена тараторила, как будто боялась, что не успеет сказать все что хотела.

Образовалась некоторая пауза, оба молчали.

– Лена..., если вы сегодня не очень заняты, то могли бы мы сегодня встретиться, днем или вечером, просто так ...
– Валентин осекся.

– Да, - Лена еле говорила, - конечно, давайте, а где...?

***

Прошло почти тридцать лет. Дин и Надя поженились, у них родилось три мальчика и две девочки, живут в своем замке. Иногда приезжают к Валентину. Бас уехал к себе в свой дом, больше не играет на контрабасе, читает, да слушает музыку, в основном джаз в исполнении старых мастеров. Петр читает лекции в разных университетах по теории физики. Валентин с Леной тоже поженились, у них двое детей, уже взрослые, мальчик и девочка.

***

Ранним утром в Михайловском саду, в одной из боковых аллей, сидел молодой человек, лет двадцати пяти, светловолосый с небольшой бородкой, одет в светлые джинсовые брюки и легкую спортивную светлую куртку, на ногах из тонкой мягкой кожи летние мокасины. Он сидел и читал небольшую книгу в розовом плотном матерчатом переплете. Как только первый луч восходящего солнца коснулся золотого шпиля, в конце аллеи появился немолодой человек и очень медленно пошел по аллее. Он очень странно выглядел, ему было на вид лет семьдесят, но по сео-землистому цвету гладко выбритого лица, по очень глубоким морщинам можно было дать ему и сто лет и даже больше. Он был высокого роста, очень худой, одет во все черное. Внешне его можно было принять за католического священника, а из-за толстых роговых очков, которые были популярны в середине двадцатого века, он походил на старомодного профессора университета, из-за прически и осанки его могли принять за военного в отставке. В руках его был огромного размера сложенный зонт, которым он пользовался как тростью. Он не спеша подошел к скамье, на которой сидел молодой человек и остановился напротив того, опираясь на зонт. Молодой человек, оторвавшись от чтения и улыбаясь, посмотрел открытым ясным взглядом на подошедшего старика и, указав на книгу, сказал: "Смотри, у букиниста нашел", - потом повернул книгу, не закрывая обложкой вверх, где было название "Моцарт". Молодой человек закрыл книгу, оставив ее на скамейке, встал и они вместе, также не торопясь пошли к выходу. Вышли на Марсово поле и пошли по боковой алее к Мраморному дворцу. Было начало рабочего дня, вокруг спешили на работу люди, машины, ярко светило солнце и везде ощущалось какое-то приподнятое настроение, все улыбались, шутили, шумно разговаривали, что-то праздничное витало в воздухе. Они дошли до конца аллеи и повернули на Миллионную улицу. Хотя светило солнце, но неожиданно пошел несильный дождь, старик раскрыл свой огромный зонт, а молодой человек, подставив лицо навстречу каплям, жмурился и смеялся. Мимо них пробежали, о чем-то переговариваясь, две девушки, видимо студентки, чуть не задев старика. Тот весь напрягся и прошипел: "Они будут наказаны". Молодой человек, обернувшись в след убегающих студенток, улыбаясь, ответил: "Нет..., ничего, обойдется... успеют". Пройдя через портик, они вышли на площадь и остановились перед столпом. Старик поднял голову, удостоверившись в своей абсолютной власти, а молодой человек не спеша осматривал все кругом ни на чем, специально не заостряя своего внимания.

– Иерофант, я смотрю, ты просто наводнил весь город своими знаками и символами, для чего тебе они?

– Чтобы люди всегда знали свое место и понимали неотвратимость наказания за ослушание.

– Ослушание, в чем же они, по-твоему, провинились?

– Ты ведь знаешь, что ты еще хочешь от меня услышать?

– Ты усомнился в истинной сущности духовности человека. Я это знаю. И ты прямо сказал об этом. Потому тебе дано право испытать человека. Но прав ли ты в своих сомнениях или нечто другое стоит за этим, ответь, достиг ли ты истины, после всего, что свершено тобой?

– Человек грешен. Я поставил перед ним простую дилемму, и он сразу предал тебя, ни на миг, не усомнившись в том, что это ложь и где та духовность человека, о которой ты мне говорил, посмотри, мир открыт передо мной в своем несовершенстве и виной всему человек. Разве он не достоин наказания? Самого Сурового наказания.

– И что же ты нашел порочного в человеке, что убедило тебя в твоих исканиях?

– Я нашел на Земле самого порочного, лживого и безпринципного человека, который готов был на все - на обман, убийство, предательство, ни жалея никого, даже своих детей и родителей, ради своей выгоды. Алчность, жестокость и безрассудство полностью владело им. Я же поставил его, его семью и его потомков над всеми людьми, возвысил и наделил безграничной властью, дал несметные сокровища и передал ему право судить людей по его законам, а не божественным. И люди приняли это как должное, безпрекословно подчинились и со временем стали такими как он. Неужели сердце не подсказало им истинную сущность лжи? Почему же духовность их, в которую ты веришь, молчала, не подсказала, потому что порочны люди с самого начала и для них порок так же естественен, как то, что они продали свою духовность сразу ради сиюминутной выгоды - своей выгоды. А сейчас, ты видишь, что это за мир: здесь ложь стала правдой и правит по своим законам, насилие, предательство норма для людей - это истинная сущность человека, нет здесь духовности, и я не сомневался, что так будет.

– Значит, ты считаешь, что человек и духовность несовместимы?

– Я уже доказал тебе это.

– Но во всех твоих рассуждениях и примерах я не увидел доказательств отсутствия духовности в сущности человека. Если брать и рассматривать поведение и мотивы только преступников, то нельзя делать однозначные выводы, что все люди преступники, ты не рассматривал честных и достойных людей, а нашел ли ты их? Так ли ты сам понимаешь духовность, как ты говоришь и что в твоих словах, правда, а что ложь, ты сам можешь ответить?

Иерофант надменно подняв высоко голову, повернулся к молодому человеку и ледяным взглядом посмотрел тому прямо в глаза.

– Покажи мне хоть один духовный поступок человека, что бы я поверил тебе.

– Духовность естественное состояние человека, она повсюду, именно она управляет человеком, а не порок, как ты считаешь. Сейчас ты увидишь высшее проявление духовности в человеке.

В этот момент вокруг них все изменилось, они стояли на улице, занесенной снегом, было пасмурно и очень холодно, дул сильный ветер, далеко звучал гул канонады. По протоптанной узкой тропинке вдоль домов медленно шла молодая женщина и за руку вела за собой ребенка, лет пяти или шести. Сразу видно было, что они очень изможденны, худы и слабы. Вдруг женщина остановилась, оперлась рукой о стену дома и медленно начала оседать на снег. Она некоторое время была в обмороке от голода и холода, а когда пришла в себя, то постаралась улыбнуться ребенку, который стоял рядом и широко открытыми глазами смотрел на мать. Женщина с трудом говорила надтреснутым голосом, держа ребенка за руку.