Маше казалось, что он притаился в её сумочке, как ядовитая змея, и было страшно запускать туда руку. Она автоматически выполняла необходимые действия — на следующей остановке ей пришлось выйти из переполненного автобуса, чтобы выпустить людей; потом — искать, где приткнуться, за что ухватиться; отвечать на такой знакомый вопрос: “девушка, на следующей выходите?”; прислушиваться к бормотанию водителя, объявляющего остановки, по обыкновению, чем дальше — тем неразборчивее.

А в голове всплывали фразы из неприятного разговора.

Зачем она слушала это? Зачем позволила плевать себе в душу? Надо перестать думать об этом, постараться забыть. Глупость, конечно… А ещё умной себя считала! И всё равно — повелась на дешёвый приёмчик. Пока ей навязывали этот несчастный кубик, она ещё сопротивлялась, а как только перестали уговаривать и для виду захотели забрать, — сразу же вцепилась!

Психология… кость ей в пасть! Да… знание психологии, конечно, великая вещь, а среди мошенников попадаются настоящие виртуозы, но всё равно — она повела себя как идиотка! На душе было гадко, казалось, что она выпачкалась в чём-то липком…

Добравшись до дома, Маша сразу же забралась под душ — иногда это помогало восстановить душевное равновесие и избавиться от неприятных впечатлений и мыслей. Но на этот раз почти не помогло. Облегчение было мимолётным, а затем — давящая тяжесть, ощущение выпачканности и всплывающие в памяти фразы из разговора с Таисией Петровной — всё вернулось.

Скоро придёт Антон и придётся выслушивать его обычное нытьё — вечные жалобы на начальника, который, мало того, что сволочь, так ещё и идиот! — и самой отвечать на вопросы, вообще как-то реагировать…

Сама мысль об этом показалась Маше невыносимой. И она решительно принялась собирать Антоновы вещи, радуясь, что теперь ей есть чем занять и руки, и внимание — предметы мужского гардероба обнаруживались в совершенно неожиданных местах. Причём, грязные предметы проявляли особую изобретательность.

Как ни странно, Маша чувствовала, что, если бы не проклятущий кубик, затаившийся в сумочке, то сейчас жизнь казалась бы ей прекрасной и даже обычное нытьё Антона звучало бы как музыка.

И когда только, как и почему эта безобидная вещица, казавшаяся столь привлекательной, успела стать для неё “проклятущей”? — лениво удивилась Маша.

Она не знала ответа на этот вопрос и понимала, что разум тут бессилен. Но осознание того, что пресловутый “игровой модуль” тянет её на дно и не даёт всплыть на поверхность, не хуже того камня, что в сказке придавил сестрицу Алёнушку, на горе злополучному братцу Иванушке, он же козлёнок… — было совершенно отчётливым.

Так что к моменту возвращения Антона выражение её лица было настолько “многообещающим”, а взгляд настолько тяжёлым, что “вынужденный переселенец” даже не стал ни о чём спрашивать, а молча положил в протянутую Машину ладонь ключи, подхватил спортивную сумку с вещами и пластиковый пакет с разномастными грязными носками и был таков.

Когда за ним захлопнулась дверь, Маша положила ключи на тумбочку, поморщившись от неприятного звука, и поплелась в комнату, где и свернулась клубком в любимом кресле.

Кругом царила чистота и непривычный порядок. Можно было не опасаться, что между сиденьем и подлокотником притаился грязный носок или россыпь крошек. Никто не жалуется на начальство, не включает футбол, не ищет по всей квартире пиво, которое сам же выпил накануне, и не лезет грязными руками в холодильник, так отчего же в сердце бездомным котёнком скребётся сожаление?..

Маша тряхнула головой. Ничего. С ним-то ничего не случится. Ему есть куда идти. А его дорогая мама будет только рада. И пожалеет, и накормит, и в очередной раз объяснит своему сокровищу, что “эта Машка” ему не пара. И уж теперь они точно придут к полному согласию и взаимопониманию по этому вопросу.

Маша не без злорадства представила, как её несостоявшаяся свекровь суёт доверчивый нос в пакет с грязными носками… Если, конечно, Антон не выбросит его по дороге. Но это вряд ли. Ничего! Пусть спасибо скажет, что она, Маша, не свалила всё — чистое и грязное — в одну кучу, ведь именно так поступил бы её бесценный сыночек, если бы собирался сам.

Надо бы лечь… Спать пора, завтра на работу. Но Маша была уверена, что не заснёт. Так и будет ворочаться и без конца прокручивать в голове этот тошнотворный разговор. Возражать, спорить, хотя зачем это всё теперь? Да и не спорить надо было, а просто уйти.

Маша вышла в прихожую, посмотрела на сумочку, так и лежавшую на тумбочке у зеркала, где она бросила её, когда пришла. Взяла в руки, нерешительно открыла, робко заглянула внутрь.

Кубик сразу бросался в глаза — не завалился ведь куда-нибудь, как обычно бывает с нужными вещами! — с досадой подумала Маша. Лежит… Красуется…