— Ты погоди, Бур, погоди, не спеши, — успокаивающе заговорил ещё один “барсук”. — Мы все твоё мнение знаем. Может, ты и прав. А может и нет. Но спешить в таком деле нельзя. Никак нельзя.

Тот, кого называли Буром, тяжко вздохнул.

— Мы думаем уже… — он посмотрел на свои руки-лапы и выставил их вперёд, растопырив шесть толстых пальцев на одной руке и два на другой, — восемь урожаев! Может, для тебя это и немного, Копыш, но с каждым урожаем… да что там! — с каждым сезоном! — становится всё хуже. Сколько ещё ждать? Скоро они заполонят весь Лес! А теперь — вот! — он указал на Машу. — Ещё и разговаривают. А сами… вообще ни на что не похожи.

— Они и раньше иногда разговаривали, — медленно произнёс обстоятельный Копыш.

Бур фыркнул:

— Тогда они под нас подделывались. И говорили только то, что от них ждали. И вообще — долго не держались. Только поймёшь обман — и всё! А эти… вот чего мы дождались! Мы знаем, что это оборотни, мы не поддерживаем их своими представлениями, как учили Познающие, а они всё равно — вот! Сидят, смотрят… ещё и разговаривают!

— Поэтому мы и должны подождать, — упрямо наклонил голову Копыш.

— Поэтому мы и должны действовать немедленно! — не менее упрямо поднял нос кверху Бур. — Дождались уже!

— А ты что скажешь, Дум? — спросил один из “барсуков”.

— Я думаю… — тот, кого называли Думом, отошёл от Маши, которую успел уже достаточно рассмотреть, несколько секунд разглядывал взъерошенного Кусю, зло сверкающего глазами, и перешёл к сети с “котом”.

Перевёртыш замер под его взглядом, а потом стал пристально смотреть на Машу. Дум тоже оглянулся на неё, почесал лоб, потоптался и встал так, чтобы находиться точно между Машей и “Тишкой”.

— Я знаю, кто ты, — проговорил Дум. — Ты не тот, кем кажешься. Ты — оборотень.

И он тут же отступил в сторону, брезгливо дёрнув лапой и открыв Машиному взгляду оплывающую серую фигурку, в верхней части которой выделялись жалобные, молящие зелёные глаза. Несколько мгновений зрительного контакта и горячего Машиного желания остановить мучения этой несчастной твари, и на неё снова смотрел Тишка — уверенный и недовольный.

Дум внимательно наблюдал за происходящим, долго сверлил Машу взглядом, но так ничего ей и не сказал.

— Я подумал, — снова заговорил он со своими товарищами, терпеливо и совершенно неподвижно ожидавшими его вердикта; один только Бур иногда шевелил пальцами или переступал ногами.

— Это, — Дум указал на “Тишку”, — точно оборотень. А остальные двое — не знаю кто. Мы пошлём Следопыта за Познающими. Пусть придут и узнают всё, что возможно. А Ходока пошлём за Умудрёнными. Пусть решают, что делать. А пока — оборотня бросим в яму.

— Не надо! — взмолилась Маша. — Не бросайте его в яму, пожалуйста! Он же ничего плохого не делает! Я не знаю, что у вас тут происходит и чем вам вредят эти… оборотни, но я видела, как он мучается… Он же беззащитный… Он вам ничего не сделает. Не мучайте его, пожалуйста!

Куся смотрел на неё укоризненно, да и сама Маша очень хорошо понимала, что, пытаясь спасти от ямы перевёртыша, она, можно сказать, копает яму для себя и Куси. Но поступить иначе не могла. Просто — не могла…

========== Глава 44. Решение. Дум и Бур ==========

Несколько долгих, очень долгих секунд “барсуки” молчали.

— Ты не знаешь, кто это, Дум, — наконец проговорил Бур, — а я знаю. Эта тварь пришла из Мёртвого Леса. Она одна из тех, кто насылает на нас бездушных оборотней, кто командует ими.

Бур старался говорить спокойно, но было видно, как он наливается яростью, словно злость это жидкость, а он — сосуд. Ярость поднималась всё выше и выше — до сердца, до горла, до маленьких глаз, обычно взирающих на мир с добродушной пытливостью.

— Их нельзя бросать в яму, тут ты прав, Дум, — сказал Бур, когда ярость затопила его разум. — Их надо облить горючей водой и сжечь! Может быть, так мы избавимся от этих тварей и напугаем остальных, чтобы они сидели в своём Мёртвом Лесу и оставили нас в покое!

Машу затрясло. Неужели вот так всё закончится? Неужели она своей глупой жалостью к перевёртышу погубила Кусю, и он теперь умрёт такой страшной смертью? Вместе с ней… из-за неё… Она его не бросит. Не будет никакого следующего раунда. Но вряд ли ему от этого станет легче…

Ни одного слова не могла она придумать и выдавить из себя, чтобы остановить надвигающийся кошмар. А кроме того, Маша интуитивно понимала: что бы она ни сказала, станет только хуже. Её слова только подпитают ярость Бура. Она могла лишь с немой мольбой смотреть на “барсуков”, так же, как воссозданный её памятью и воображением “Тишка” минуту назад смотрел на неё…