Бесформенное тело передвигается с неожиданной быстротой, легко обтекая любые препятствия, оно не бежит и не ползёт, а накатывает, подобно смертоносной волне, и так же захлёстывает и поглощает, нечувствительное к любым ударам.

Нельзя ранить волну — она поддаётся и гасит любое воздействие.

Морги мгновенно заглатывают любую добычу, просто помещая её внутрь этой рыхлой массы, которую трудно считать полноценным телом. И там, во внутренних полостях, жертва может сохраняться живой, пока морг не проголодается и не начнёт переваривать её.

Если добыча пытается убежать или улететь, морг стремительно выстреливает ей вслед частью своей массы, и она, подобно протуберанцу, мгновенно настигает и оплетает собой беглеца.

У этих тварей плохо развито обоняние, зато они великолепно улавливают звуки и движения, характерные для живых существ. Чаще всего они выходят на охоту перед рассветом, когда застывшие в молчании джунгли трепещут, встречая самых совершенных и неуязвимых убийц этого, да и не только этого, мира. Все и всё застывает в безмолвном страхе, кажется, что даже растения парализованы им. Лишь клубится туман — извечный союзник хищников…

Видимо, этого морга привлекли движения девушки, растиравшей затёкшие за ночь мышцы, а её шёпот довершил дело, окончательно указав ему дорогу. Взрослый соплеменник Куси имел бы шанс на спасение — хорошая порция пламени сожгла бы преследующие его отростки, а сильные крылья унесли бы своего хозяина прочь.

Но Куся не мог на это рассчитывать, даже при полном запасе пламени, так что кото-мышь просто замер, обречённо глядя на свою близкую смерть. Потом бросил взгляд на Машу.

Злости или обиды не было, ведь он даже не предупредил её, насколько важно соблюдать осторожность именно в этот предрассветный час. Просто в голову не пришло говорить об этом — слишком понятном и естественном для любого местного жителя.

Ему было жаль Машу, жаль, что на этот раз он ничем не может ей помочь. Такая большая, такая безобидная и забавная, беспомощная, добрая…

И вдруг он вспомнил: она же может спастись!

— Бросай свой кубик, — сказал Куся, не двигаясь и даже не понижая голоса. Он знал, что теперь это бесполезно.

— Почему? — растерянно прошептала Маша.

— Это морг. Он нас заметил. Бросай. Бросай скорее, не то поздно будет!

Уловив эти новые звуки, исходящие от добычи, морг осторожно приблизился ещё немного. Спешить ему было некуда, к тому же он предпочитал нападать в тот момент, когда жертва срывается с места, пытаясь убежать, тогда меньше вероятность попутно прихватить слишком много несъедобного вместе со съедобным.

Такое случалось постоянно, и от всего, что не годилось в пищу, морги, конечно же, избавлялись без особого труда. В джунглях не были редкостью облепленные серо-зелёной слизью камни, изрядные комья земли пополам со мхом, покорёженные ветки, полупереваренные листья и даже немалые части древесных стволов.

Говорящие называли эти зловещие следы отрыжкой моргов, но сами морги старались прихватывать поменьше лишнего и потому не спешили нападать на неподвижные объекты. Они по опыту знали: стоит приблизиться и у жертвы рано или поздно обязательно сдадут нервы, а если нет… что ж — значит, на этот раз отрыжки не избежать.

Маша переводила испуганный взгляд с Куси на нечто бесформенное и колышущееся, снова растерянно смотрела на кото-мыша. Да, теперь ей стало вполне очевидно, что это вовсе не туман или нечто безобидное, принявшее устрашающий вид, благодаря влажному сумраку, да и чувства подсказывали, что опасность ужасна и неотвратима, но всё же она не могла поверить в это, отказывалась верить.

И не могла понять, почему Куся не шевелится, почему не пытается сделать хоть что-нибудь.

— Ты беги, — прошептала Маша, — улетай. А я брошу, я успею. За меня не волнуйся.

Куся тоскливо покосился на девушку. Она не понимает… просто не понимает, что это конец, никуда ему не убежать и не улететь. Ему было так тепло и уютно в этой странной сумке, хотя Куся даже не осознавал сейчас, что он всё ещё находится внутри Машиного имущества, но неосознанное ощущение уюта и безопасности, вопреки всему сохранявшееся в глубине его существа, хотелось продлить насколько возможно, не двигаться, не шевелиться, провести так все оставшиеся секунды до неизбежного конца.

Но Маша должна бросить свой кубик и уйти, а она ничего не делает. Вот упрямая! Неужели придётся срываться в бессмысленное бегство, чтобы она наконец послушалась?

— Давай же… — прошелестел Куся, отмечая, как морг придвинулся ещё немного, как осторожно выпустил из своего тела два крупных, пока коротких отростка.

Понял, гад, что их двое, различил по голосам.

— Ну чего ты тут разлёгся? — возмущённо зашептала Маша. — Собрался приносить себя в жертву, да?! Мне не нужно, я не хочу… Я не хочу, чтобы ты умирал! Куся, Кусенька, ну пожалуйста… ты же можешь! Можешь от него убежать. Правда же… — она перехватила его обречённый взгляд, — можешь?.. — повторила одними губами.