Шрифт:
Всего-то две руки,
А говорят — <Держи!>
Не сдаться — умереть,
И сдаться — умереть.
И небо надо мной
Прозрачное до звезд.
* * *
Пройдут и ненависть и страсть.
Пройдут веселье и усталость.
Пройдут и нищенство и власть,
Пройдут и молодость и старость.
Ни в тьме ночей, ни в свете дней
Нет утешения страшней.
* * *
А любовь у нас такая,
Что ни листика на ней.
Вся из сучьев да корней —
Вот она у нас какая
Разом пресекли морозы
Слов бездержный поток
Но зато любой цветок
На снегу алее розы.
* * *
Твой правый гнев.
Мой тоже правый гнев
Таков уж гнев —
Неправым не бывает
Душа, как при отливе, убывает.
И гриву ощетинивает лев.
И отмели синеют под луной,
Как синяки под гневными глазами
Останови лавину тормозами
И оглянись во гневе.
* * *
Все знаю, что будет. Все помню точь-в-точь
Как древо познанья раскинется ночь.
Коснется твоей и моей головы
И высь обозначит гуденьем листвы
Мерцаньем прозрачных плодов ослепит,
И мы безымянны, как звенья в цепи.
И мы первозданны, как море и суша.
Ничем полуночный обряд не наруша,
Блаженные блудные дети, уснем.
За все нам воздается сияющим днем.
* * *
Уж сколько нам даров дано в дорогу,
Лишь дар провиденья не дан нам, слава богу
И я кричу: <Мгновенье, ты прекрасно!> —
Когда, быть может, и шептать опасно,
Когда, быть может, оглянуться жутко,
Когда мне жизни может стоить шутка
Все может быть. Но, отнимая вечность,
Судьба взамен нам жалует беспечность.
* * *
А телу так хотелось жить
Без страха, без уёма.
И душу просто приютить,
Как дерево у дома,
Как кошку около печи —
Мурлыкай или помолчи.
Но, соответствия нарушив,
Из берегов выходят души.
И, разогнавшись добела,
Куда-то в небо волны рвутся.
И наши утлые тела
Вот-вот готовы захлебнуться.
* * *
Еще мы можем накрениться,
А улететь уже не можем.
Мы были все, как будто птицы,
А стали вроде бы деревья.
Но мы встречаемся без фальши
Мы просто больше пьем и курим.
Садимся друг от друга дальше
И реже вслух стихи читаем.
Нет, мы не сделались покорней.
Мы лишь судьбу определили
И в землю опустили корни,