Время летело очень быстро, Микки расслабился, наконец. Он не скучал по дому – там его не ждали, не любили. Он даже начал подумывать о том, чтобы остаться здесь, в Эштонвилле, может, устроиться на работу…

В один из солнечных августовских дней он вместе с Лео выбрался на лужайку перед домом. Малыш убегал от него, громко хохоча. Микки догонял, тоже заливисто смеясь. Он поймал Лео и повалился с ним на землю, оглашая округу громким, счастливым смехом.

Именно таким и увидел его Алекс Бьюкенен, приехавший за мужем.

Микки провел в Эштонвилле без малого два месяца. При этом ни разу не позвонив мужу, не написав, даже ни единой весточки не прислав. Алекс был в бешенстве, что ему приходится тащиться за мужем в такую даль. Он приехал с одной-единственной целью – провести с омегой дни его течки. Течка должна была вот-вот начаться. Такое он ни за что бы не пропустил… пусть его муж глуп как пробка, не красив, не обаятелен, не сексуален… во время течки он превращается в совершенно другого человека. И она для Алекса как наркотик.

Однако то, что он увидел у дома Джонсонов, поразило его до глубины души. Микки никогда не вел себя так – не бегал, не хохотал в голос, не выглядел таким… счастливым?

Микки всегда рядом с ним смотрел в пол. Всегда говорил тихонько, словно боялся сказать не то. Никогда не смеялся при нем.

Этот Микки, валяющийся сейчас в траве, был похож на Микки во время течки.

– Здравствуй, - вежливо окликнул его Алекс, подходя ближе и сбрасывая оцепенение.

Микки вздрогнул, вскочил, прижал к себе малыша.

– Алекс? Ч-что ты здесь делаешь?

Микки испугался. Он никак не ожидал, что муж приедет за ним сам.

– Я приехал за тобой. Ты загостился здесь, тебе не кажется?

Микки опустил голову. Из дома вышел Кевин, увидевший в окно, что у них гости.

Микки их представил, отметив про себя взгляд, брошенный Алексом на красивого, идеального омегу. Пусть и принадлежащего другому. Его сердце сжалось.

Кевин терпеть не мог этого альфу, но все же пригласил его в дом, желая выяснить, зачем тот явился. Они пили чай в гостиной, Микки все так же держал на коленях малыша, словно щит, способный защитить его от мужа.

– Очень вкусно, - похвалил Алекс булочку с корицей, которую с удовольствием жевал. – Вы отлично готовите.

– Это Микки, - Кевин кивнул на друга.

Микки покраснел до корней волос, припомнив историю с луковым супом. Алекс, очевидно, тоже вспомнил, потому что в его голосе послышалась ирония:

– Вот как? Неожиданно.

Кевин ощетинился.

– Он отлично готовит. И дети его обожают… Микки просто находка!

Алекс на это промолчал, а Микки опустил взгляд на свои испачканные в земле джинсы. Да, не таким он хотел бы предстать перед мужем.

Алекс, как всегда, выглядел безукоризненно. На нем была белая футболка-поло и светлые брюки. Одежда оттеняла красивый загар, полученный, очевидно, на берегу моря. Алекс успел съездить в отпуск… без него.

– Так чем мы обязаны? – холодно спросил Кевин.

– Я приехал за своим мужем. Он слишком долго гостит у вас.

Микки начал ковырять дырку на джинсах.

– Наверное, вам стоило бы задуматься, почему так происходит, вы не считаете? – Кевин вошел в раж.

Алекс окинул его равнодушным взглядом. Как хорошо, что Микки такой мягкий и послушный… никогда не перечит ему. Не спорит.

– Я не собираюсь обсуждать это с вами. Микки – мой муж, и я его забираю. Ему пора домой.

– Это Микки будет решать, а не вы, - презрительно выдал Кевин и посмотрел на друга.

Алекс тоже посмотрел на него, взглядом призывая следовать долгу. Микки растерялся, переводя взгляд с одного на другого.

– Но я… я хотел бы еще остаться… ненадолго. До начала семестра…

Он опустил взгляд. Кевин торжествующе посмотрел на Алекса. Алекс нахмурился. Этот омега явно плохо влияет на Микки…

– Микки, я прошу тебя быть благоразумным, - вкрадчиво начал он. – У тебя скоро течка.

Микки вскинул на него взгляд и покраснел. Да, действительно, течка должна быть на днях…

– Он же сказал, что хочет остаться! – взвился Кевин.

Алекс наградил обоих долгим нечитаемым взглядом. Вздохнул.

– Хорошо… но прямо сейчас Микки едет со мной в гостиницу. После течки ненадолго вернется. Ненадолго, ты слышишь, Микки?

Микки кивнул. Он был обрадован и напуган одновременно. Обрадован, потому что сможет еще немного пожить здесь. Напуган, потому что несколько дней наедине с Алексом… без его работы, наедине… могли нанести непоправимый урон его душевному спокойствию. Все в этом альфе – внешность, голос, запах, даже одежда, которую он носил, - будоражило его чувства.