Двое чудовищ оставили тело несчастного и устремились через поляну за следующий корпус.

И хотя дальнейший обзор закрывало соседнее здание, Денис был абсолютно уверен, что эта спешка вызвана вовсе не стремлением, как можно быстрее скрыться с места жуткого преступления.

По их целенаправленным движениям Денис заключил, что они нашли себе новую жертву, но, тем не мене, никому о своих выводах не сказал ни слова из боязни действительно оказаться правым в своём ужасном предположении.

— Они убили его… — не веря своим собственным глазам, произнёс Олег Олегович, глядя на тело, замершее на земле, всего в десяти — пятнадцати метрах от них.

— Нужно немедленно сообщить об этом кому-нибудь из наших врачей! — осенило Дениса.

— Лучше сразу обратиться к старшему, — посоветовал Олег Олегович, — сегодня у нас дежурит Валентин Георгиевич.

Не теряя времени, Денис бросился к двери и, выскочив в коридор, устремился к дверям дежурного врача.

Звук торопливого хлопанья его тапочек гулко отражался от больничных стен.

— Валентин Георгиевич! — крикнул он с порога, — Там возле морга, только что ранили, а возможно даже убили человека!

Врач растеряно встал из-за стола.

— Пойдёмте к нам в палату. Из нашего окна всё очень хорошо видно.

Врач поспешил вслед за Денисом.

Когда они взглянули в окно, несчастный, как и минуту назад, продолжал неподвижно лежать под окнами больницы.

Валентин Георгиевич устремился к выходу из палаты, но на пороге на секунду замер и негромким, но убедительным голосом произнёс:

— Я очень настоятельно прошу вас никому не рассказывать о происшедшем, — предостерёг Валентин Георгиевич, — У нас здесь на лечении люди с очень серьёзными заболеваниями и излишние волнения и стрессы отнюдь не пойдут им на пользу. Сейчас Татьяна свяжется с милицией, а я спущусь вниз и окажу необходимую помощь пострадавшему.

Затем он вышел в коридор. Проходя мимо процедурного кабинета, он негромко переговорил с медсестрой Татьяной.

Смысл этой короткой беседы сводился к тому, чтобы она том, что бы она как можно скорее связалась с сотрудниками внутренних органов и сообщила о неприятном инциденте, произошедшем буквально в нескольких шагах от здания больницы.

После этого Валентин Георгиевич стал торопливо спускаться по ступенькам вниз.

Татьяна, отложив в сторону все прочие дела, несколько раз пыталась дозвониться до дежурного, но результатами её звонков неизменно были короткие гудки, говорившие о том, что линия занята.

Спустя пару минут после того, как Валентин Георгиевич покинул палату, тело пострадавшего лежавшего перед окнами больницы начали сотрясать чудовищные конвульсии.

К этому времени подошёл ещё один пациент палаты № 13 — Захар. Он, как и все остальные, затаив дыхание, стал наблюдать за происходящей на их глазах трагедией, жутким зрелищем.

Через несколько коротких мучительных мгновений, тело лежащего под окном человека неестественно выгнувшись, он вновь замер и на этот раз, похоже окончательно.

— Неужели всё…? — ошеломлённо произнёс Денисом.

В одно мгновение вокруг воцарилось безраздельное, тягостное молчание. Но кроме этого здесь присутствовало ещё что-то едва уловимое. Атмосфера в палате, казалось, видимо сгустилась и потемнела от гнетущего напряжения. Её давление оказалось настолько сильным, что даже сонный Зенур испуганно выглянул из-под одеяла.

Но в этот миг незнакомец вновь зашевелился.

— Смотри-ка, вроде оклемался, — немного расслабившись, произнёс Захар.

У большинства присутствующих, словно камень с души спал.

Незнакомец в грязном изорванном халате, пошатываясь, потерянно побрёл по кругу, постепенно увеличивая его радиус.

— Вам нужна помощь? — с тревогой в голосе, обратился к нему, подоспевший из здания больницы именно в этот момент, Валентин Георгиевич, глядя на ужасные открытые раны на лице и руках неизвестного.

Тут же, как по команде, словно до этого он вовсе ничего не видел, или точнее будет сказать не осознавал увиденное, истерзанный человек сфокусировал свой взгляд на подошедшем, а затем, точно так же как и его преследователи за несколько минут до этого, стремительно рванулся на врача подавшего голос.

Он вырвал громадный кусок плоти из горла ничего не понимающего врача и, повалив на траву, припал к кровоточащей ране, словно к чистейшему роднику. Он с чудовищной жадностью поглощал кровь, будто бы испытывая нечеловеческую жажду.