Трактору присуждена Золотая медаль Лейпцигской ярмарки, Золотая медаль ВДНХ и Международной выставки тракторов и сельскохозяйственных машин.

…Бусыгин только что приехал домой с тяжелых испытаний в районе Златоуста, где сам дьявол не выберет более трудной трассы.

Людмила Васильевна приготовила вкусный обед.

Вся ее жизнь связана с заводом — сначала работала на машино-счетной станции, потом в отделе главного конструктора. Ей близки и заботы, и тревоги, и творческие поиски мужа, она радуется его радостями, огорчается его неудачами.

Тепло, уютно, хорошо дома. Особенно после трудных дорог.

Танюшка читает. Из радиолы льется музыка. Насладиться бы в полной мере этой благодатью!

Спал, казалось, совсем недолго, а уже будит жена:

— Коля, Коля, да проснись же, тебя к телефону.

Пошел к телефону, не открывая глаз, как бы досыпая на ходу.

Звонил начальник цеха:

— Давай, Николай Александрович, ко мне.

— А что стряслось?

— Здесь узнаешь.

В кабинете начальника было много народу: собрались конструкторы, испытатели, инженеры, технологи.

— Товарищи, — негромко сказал начальник цеха, — я только что от директора завода. Дело серьезное. Очень. — Он помолчал, потом вынул из письменного стола географическую карту СССР, разложил ее на столе. — Попрошу поближе.

Бусыгин подошел к столу, бросил взгляд на карту. Значительная часть Европейского севера была очерчена жирным черным квадратом, словно рамкой. А красная пунктирная линия начиналась около кружочка, обозначающего город Воркуту, отсюда шла к Усть-Каре и далее вдоль берега Карского моря к Амдерме.

«Север, — подумал Бусыгин. — Экспедиция на Крайний Север. Не было печали…»

Он не ошибся: получено задание провести испытания машин в районе Карского моря.

— О целях и задачах испытаний доложит товарищ из министерства. Прошу, товарищ Калинин, — начальник цеха отодвинулся от карты, и его место занял плотный, крепкий мужчина лет сорока пяти, немножечко хмурый и, по всему видать, немногословный. Говорил он сдержанно и лаконично, в нем чувствовалась «военная косточка».

Калинин с минуту помолчал, словно изучая карту.

— Так-а-ак, — проговорил он глухо. — Дело в следующем. Принято решение провести испытания отряда машин в условиях Крайнего Севера. Район испытаний на карте очерчен, вы его видели: Воркута — Усть-Кара — Амдерма. Путь долгий и длинный. Очень. И крайне трудный. Экспедиция рассчитана на три месяца…

Бусыгин не поверил своим ушам: «Ого, три месяца!» Кругом зашумели, задвигались.

— Спокойно, товарищи, — бросил начальник цеха, — спокойно. Что это для вас — новинка? Или Севера испугались?

Калинин продолжал.

— Цель: провести полный цикл испытаний по программе, которую вы получите. В условиях очень низких температур, бездорожья, ледяных круч и торосов… Словом, Карское море, Ледовитый океан — сами понимаете. График подготовки техники и людей к экспедиции утвержден, времени — в обрез. Руководить испытаниями поручено мне. Все.

Воцарилась тишина. Кое-кто усердно начал дымить сигаретами. Всех, естественно, интересовал вопрос: кто поедет?

Начальник цеха прочел приказ директора завода. Среди других участников экспедиции была и фамилия Бусыгина.

Был определен порядок подготовки машин, экипировки, тренировок. А сроки — сжатые до предела.

«Ну ладно, — размышлял Бусыгин, возвращаясь домой, — черт с ней — давай психическую». С усмешкой Николай Александрович повторял про себя чапаевские слова.

Когда Бусыгин вошел в дом, разделся и взялся за газету, Людмила Васильевна подсела к нему.

— Коля, ты ж не отдохнул.

— Потом, Люда.

— Когда, потом?

— Вернусь с экспедиции…

— Какой экспедиции? О, господи, куда еще? Далеко?

— Не-е-ет… К Ледовитому океану.

Людмила Васильевна опешила.

— Ты что — шутишь?

— Какие там шутки! Неделю дали на все сборы. Так что, Людмила Васильевна, готовь теплые вещи.

Жена пытливо смотрела на Николая Александровича.

— Надолго? — спросила она тихо.

Бусыгин ответил бодро:

— Да пустяки — всего месяца на три…

— Именно тебе необходимо ехать?

— Именно мне. Посмотрим, что такое Север, как там люди живут.

— Ты сам бы живой вернулся, горе ты мое.