Вдруг где-то справа, за зарослями малинника раздался женский смех, да такой ладный, словно мелкими искорками счастья пересыпанный, услышишь — обо всем забудешь.

Русалки!

Со всех ног бросилась вперед, но лес поиграть решил: то за юбку веткой схватит, то под ногу ямку подвернет время тянет. Он своим подружкам помогает, а я тут пришлый человек. Не успела вовремя на поляну выскочить, да колдовство чужое разрушить, только то и увидеть успела, как князь целует деву красную, рядом с маленьким озерцом.

В сердце, словно кол вогнали, так больно стало, что дышать невмоготу, а тут еще рядом Еремей с другой водяной красавицей милуется, но договор еще поцелуем скрепить не успел. Подскочила ближе и давай за руку тянуть, но где мне против силы волшебной, силы приворотной. Русалка смотрит на меня да смеется и сильнее к себе купца зовет.

Разозлилась на нее, так что на цыпочки встала руками лицо Еремея обняла и сама поцеловала, можно и по-другому, но так-то быстрее.

— Ты чего? — очнувшись, спрашивает.

— Ничего, — буркаю, да украдкой злые слезы вытираю.

Обвела берег взглядом, на князя стараясь не смотреть. И так видела не раз таких вот дураков: глаза блуждающие, на губах улыбка блаженная застыла… противно.

— Где главная?

Внимательно смотрю за русалками, много их в здешней воде. Может семь, а может и пятнадцать трудно сосчитать в лунном свете. Кто-то на берегу стоит, лунным светом умывается, а кто-то лишь голову из воды высунул.

— Ты ведьма глазами не зыркай, знаешь — я в своем праве.

Вперед, словно белый лебедь выплыла старшая, так что князя целовала. Красива, спору нет, точенная, словно из глины вылепленная фигурка, бледная кожа, светящаяся в ночной тьме, длинные, цвета опавшей листвы волосы. В такую не влюбится только камень, только сами они в ответ любить не могут. Мужчины им лишь для продолжения рода нужны, да только за телесные забавы мужики и души водяным красавицам оставляют и ходит потом по белу свету вроде и человек, а вроде и нет.

— Ты вон себе одного забрала, а этот нам останется, все по справедливости.

— Глаш…

— По справедливости станет, когда я с лешим сговорюсь, да и болото ваше осушу, — дернув за руку купца, чтоб в разговор не влезал, ответила ей. — Али вам водяных не хватает, чтобы лунными ночами на простой люд охоту открывать?

— Простой люд говоришь, — русалка томно облизнула губы и прижалась голым телом к князю.

А потом, тряхнув своими волосами, будто отчего-то отмахиваясь, подошла ко мне, осторожно ступая по мягкой траве.

— Что за это нам будет, а, ведьма?

Она протянула руку ко мне. Почувствовала, как холодные, чуть влажные пальцы коснулись подбородка. Нахмурилась, но прикосновение и взгляд похожих на рыбьи глаз выдержала.

— На что готова, чтобы суженного своего вызволить.

— Чужой он суженный, — влез-таки Еремей.

Русалка улыбнулась ему и поманила пальчиком. Купец, словно на веревочке ослик, подошел ближе.

— Тут видишь, какое дело, — на ушко прошептала, да так чтобы я услышать смогла, — для ведьмы он один суженным будет, но ему-то не только она судьбой предназначена, может быть, и вторая, и третья…

— Хочешь сказать, что у князя гарем, как у восточных владык из жен будет, — растеряно спросил Еремей, да на меня поверх девичьего плеча глянул.

— Может и так, — рассмеялась русалка и отошла немного, — Есть люди, у которых дорога прямая, только за своим сердцем идут они и никогда принципам не изменяют. Есть люди, которым выбор приходится делать, а есть те, что всю жизнь метаться будут, да решить ничего не смогут. Так, что ты решила ведьма? — неожиданно резко обратилась она ко мне.

— Какой выкуп хочешь?

— Тебя.

— Не поняла.

— Чего уж тут непонятного. Грядут большие перемены, о том рыба давно шепчется, и только ведьма защитить мой народ сможет. Так что выбирай или он или ты.

— Может, ты нам поподробнее расскажешь, о чем еще рыба шепчется?

От этого голоса вздрогнули все, а русалка и мой амулет в один голос воскликнули:

— Этого не может быть!

Я же во все глаза смотрела, как Гред потянулся, словно разминая затекшие мышцы и вполне осознано улыбнулся мне.