— Но ведь этот самый Серафим, или как там его, должен был понимать, что исчезновение девчонки тут же всплывет наружу.

Оппонирующий Агееву Макс замолчал и красноречиво развел руками. Мол, далее и без слов все понятно. Задержание по подозрению в убийстве, арест и тюрьма.

— Не скажи, — возразил ему Плетнев. — Этот козел, любивший пощипать молоденькую капустку, знал, что делает. Стаська — сирота, ни отца с матерью, ни родственников. Так что с этой стороны ее никто не хватится. Ее подруга, Аня Кладова, запугана и прекрасно осознает свое положение. Стоит ей только вякнуть что-нибудь относительно исчезновения подруги, как она тут же последует следом за ней. Надеюсь, с этим вы все согласны? Ну, а что касается «Примы» и госпожи Глушко… Думаю, она получила свои отступные и навеки забыла об этой неприятности.

— Вроде бы все логично, и все-таки я не согласен с Антоном.

— Почему?

— Жестокость, с которой была убита эта девочка.

— Здесь-то как раз все понятно, — Агеев шевельнул плечами. — Ты не забывай о том, что этот самый Серафим какая-то «очень важная шишка», по словам Кладовой. Возможно, даже какой-нибудь крупный чиновник, у которого, как ему кажется, есть все, кроме личного счастья. И такие люди, должен тебе Сказать, пойдут на все, на любое убийство, когда почувствуют нависшую над своим благополучием опасность.

— Ну-у, не знаю, не знаю.

— Зато я знаю, — без особого энтузиазма в голосе буркнул Агеев. — Кстати, отсюда же вытекает убийство журналиста и слежка за Мариной и Ириной Генриховной.

— Считаешь, что все настолько серьезно? — спросил Турецкий.

— Серьезней не бывает. Я слишком хорошо знаю этот тип людей и знаю, на что они способны, когда их благополучию угрожает опасность.

Помолчал, видимо, вспоминая что-то, он добавил с прежней угрюмостью в голосе:

— Представляешь, с таким трудом зафрахтовано место под солнцем, а тут вдруг все потерять одним махом, да вдобавок ко всему и тюрьма еще светит. Здесь не так запоешь.

— Ну это уж ты, положим…

— Какое на хрен, положим! — взвился спокойный обычно Агеев. — У нас два трупа! Причем Фокина добили, когда он был уже в больнице. Марину отслеживали в ее же дворе, а за Ириной по всему городу таскается хвост! И это тебе что — «положим»?!

Его, казалось, уже невозможно было остановить:

— И этот козел не успокоится, пока не будет знать, что он в полной безопасности!

— Чистильщик? — спросил Плетнев.

— Возможно.

— А он-то что из себя представляет? — подала голос Ирина Генриховна.

— Классического чистильщика, — уже более спокойно произнес Агеев. — Поначалу я думал, что это служба безопасности нашей пани Глушко, но сейчас могу сказать совершенно однозначно, что это человек Серафима.

— Почему такая уверенность?

— Да очень просто. Та тщательность, с которой он подчищает следы, свойственна только личной, причем очень преданной охране.

— И что же, на него работает целая команда?

— Не исключено. Как, впрочем, не исключаю и то, что это уже нанятые им люди.

— Так что же получается? — негромко произнесла Ирина Генриховна. — Главная опасность для них — это мы?

— Да! Точнее говоря, «Глория». Также не исключаю возможности, что Серафим боится того, что у Марины могли остаться наброски статьи относительно убийства несовершеннолетней модели и того, что скрывается за модельным агентством «Прима».

Мудрая, как все умные женщины, Ирина Генриховна не могла не обратить внимание на то, что Агеев несколько раз кряду назвал вдову Фокина Мариной, и не удержавшись, растянула в улыбке губы.

— Филя!.. Да ты ли это? Это когда же такое было, чтобы о нас, бедных и несчастных женщинах, слово страстное молвил?

— Да ну вас всех! — отмахнулся Агеев, почему-то покраснев при этом.

Турецкий недоуменно смотрел на Агеева. Однако вместо вопроса, который крутился на языке, произнес, словно точку поставил:

— На этом — все! Продолжаем работать по плану. Я сейчас в МУР, к Яковлеву. Надо будет скоординировать наши действия. Да, вот что еще, труп Фокина отдают родственникам. Через день-другой похороны. Надо будет задействовать видеосъемку.

— Чистильщик? — не вдаваясь в расспросы и подробности, уточнил Плетнев.

— Да. Или кто-нибудь из его команды.

— Да что ж он, дебил что ли полный, чтобы самому лезть на рожон? — усомнился Макс. — Насколько его здесь разрисовали, это довольно умный, но главное, осторожный убийца, который вряд ли вернется на место преступления.

— Однако, не скажи, — возразил ему Турецкий. — Он должен будет появиться на похоронах не для того, чтобы насладиться своей работой, а потому, что ему надо точно знать, свернули ли мы свою работу по Фокину или все-таки продолжаем толочь воду в ступе. И, уже исходя из этого, он будет решать, как ему поступать дальше.