Конечно, она была замужем. Когда женщине тридцать три, зачастую нет необходимости искать взглядом обручальное кольцо у неё на пальце. Если только она несчастлива, а Татьяна Владимировна Рязанцева вовсе не выглядела таковой. Возможно, счастливый брак и являлся причиной её стремления казаться менее привлекательной, чем на самом деле.

Она всегда излучала энергию и оптимизм, рано или поздно заражая ими и Леонида. Некоторые сочли бы эту миниатюрную и почти по-детски бойкую женщину комичной - ему же она как раз такой нравилась. Полная противоположность.

– Здравствуйте, - сказала она с неизменной приветливой улыбкой. И приподняла свой саквояж, одновременно с этим прибавив: - Ветврач.

Она бывала здесь много раз: Сутурин очень трепетно относился к здоровью своего любимца и вызывал ветеринара по малейшему поводу - будь то задранный коготь или воспалённые глаза.

Увидев выражение лица мужчины, Татьяна удивлённо вскинула брови:

– Вы меня вызывали вчера, помните? Насчёт Вашего котика.

– Помню, - кивнул он.
– Извините, я совсем забыл позвонить Вам.

– Что-то случилось?
– нахмурилась она (пожалуй, впервые за всё время их знакомства).

– Да. Тишка умер, - ответил Сутурин и, несмотря на отчаянное сопротивление, почувствовал, как к горлу подступил ком.

– О. Соболезную, - без притворной трагической паузы произнесла она.
– Когда это случилось?

– Ночью. Немногим позже полуночи. Я пытался до Вас дозвониться.

– Я перед сном телефон отключаю, иначе мне придётся работать двадцать четыре часа в сутки, - сказала Татьяна.

– Я понимаю, - кивнул Леонид и махнул рукой: - Да Вы ничего не успели бы сделать.

– Всё произошло быстро?

– Минут за пять, может, чуть больше.

– В таком случае, - хмыкнула она, - нужды в моих услугах нет. Ещё раз примите соболезнования.

Она начала разворачиваться, чтобы уйти, когда Сутурин инстинктивно схватил её за локоть.

– Нет, подождите. Можем мы... поговорить об этом?

Татьяна спокойно посмотрела на него, не пытаясь вырваться, и он сам отпустил её, смутившись.

– Леонид... Фёдорович, верно?
– уточнила она.

Он снова кивнул.

– Так вот, Леонид Фёдорович. Я понимаю, как Вам сейчас тяжело - уж поверьте. Когда у меня впервые умерла кошка, мне было четырнадцать. Я так горевала, что пообещала себе стать ветеринаром и спасать животных от гибели, а их хозяев - от страданий. И выполнила это обещание. Но иногда нужно просто отступиться и признать своё поражение. За годы своей работы я столько раз видела смерть питомцев, что, как бы ужасно это ни звучало, привыкла к ней. Сколько было Вашему коту?

– Шестнадцать.

– Приличный возраст. Пускай будет утешением, что он умер быстро: не мучился сам и не мучил Вас.

– Вы правы, - согласился Сутурин.
– Конечно, Вы правы.

Он отёр выступившие слёзы. Во взгляде Татьяны читалась жалость - только к кому? К скончавшемуся питомцу или его немолодому уже хозяину, для которого кот был единственным спутником жизни?

– Простите, - покачал головой он.
– Плачущий мужчина - унылое зрелище.

– Вам нечего стыдиться.

– Спасибо, - сказал он и приободрился: - Может, хотите чаю? Как раз закипел.

– Мне пора. Правда, - ответила женщина.

– Тогда...
– вновь сник Леонид.
– Можно мне проводить Вас до машины?

Он и сам не понимал, зачем попросил об этом и сразу почувствовал себя глупо. Как обычно. Но Татьяна лишь тепло улыбнулась ему:

– Как хотите.

Когда они спускались по лестнице вниз, женщина спросила:

– Вы ведь сводили своего кота с кошкой? Я помню, что он не был кастрирован.

– Да, несколько раз.

– Значит, его гены продолжают жить, - заключила она.
– Может, Вам стоит взять одного из этих котят?

– Мне нравится эта мысль, - признался Леонид, и его глаза заблестели на этот раз не от слёз.

Они вышли из подъезда и приблизились к автомобилю Татьяны - белым "Жигулям" ВАЗ-21013.

– Я, конечно, не психолог, - сказала она, открыв дверь, - мне лишь кажется, что Вам стоит сосредоточиться на работе. Вы ведь в школе преподаёте, верно?

– Да, учитель географии.

– Хорошая возможность отвлечься.

– Я не хочу забывать Тишку.

– И не нужно. Но помните его жизнь, а не смерть.