Минуту спустя, как в непроглядном тумане, Каталина услышала голос седовласого отца Пио, окончательно поставившего жирную точку в ее судьбе:

— Дочь моя, Каталина Исабель Анна-Мария Перес де Гарсиа, — торжественно обратился к ней священнослужитель, — отныне перед Господом нашим и людьми ты будешь носить имя сеньоры де Кабреры де Перес де ля Фуа, маркизы Сент-Ферре.

Завершая церемонию, Родриго, избегая пересекаться взглядом с новоиспеченной супругой дяди, молча, протянул руку и надел на тонкий пальчик Каталины обручальное кольцо с огромным сверкающим сапфиром овальной формы в окружении россыпи крошечных бриллиантов.

Из уст доньи Вероники послышался тихий вздох восхищения, а вслед за этим прозвучали традиционные поздравления невесте и ее «жениху». Вернувшись в дом, немногочисленные гости выпили за здоровье молодоженов и еще раз пожелали им семейного счастья, любви и благополучия.

Чуть позже сеньора Перес, промокая платком непрошеные слезы, обнимала дочь и торопливо шептала ей на ухо:

— Не забывай писать нам и навещать, когда сможешь, — она жалостливо шмыгнула носом. — Доченька, mi querida, будь разумной. Я знаю, что тебя гнетет. Не отворачивайся от мужа, открой ему свое сердце, оно у тебя доброе. Я слышала, маркиз достойный человек. Он справедлив, но не терпит обмана. И помни еще, мы с отцом любим тебя.

— Мама, — Каталина еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо на крыльце. Она успела переодеться в серое шерстяное платье и спрятать волосы под скромной дорожной мантильей, — я приеду, как только представится возможность. Я не собираюсь хоронить себя заживо в поместье, где не бывает шумных празднеств и веселья, а мрачные стены давно не слышали жизнерадостного смеха.

С покрасневшими от слез веками они наблюдали за подъезжающей каретой, присланной маркизом для своей невесты, а ныне жены.

— Очень надеюсь, дочь моя, что с твоим приездом все изменится, — пробасил дон Педро, многозначительно подмигивая дочери. — Через какое-то время ты оставишь свои мнимые страхи и подаришь мужу долгожданного наследника. Это станет твоей радостью и его гордостью.

Щеки Каталины покрылись ярким румянцем. Она совсем забыла об этой стороне супружеской жизни, впрочем, она никогда не знала и не думала о таких вещах. Весь ее скромный опыт заключался лишь в наблюдении за брачными играми дворовых собак и кошек.

По вытянутому лицу Родриго, терпеливо доживавшему ее у распахнутой дверцы кареты, запряженной четверкой великолепных андалусских лошадей белой масти, она поняла, что он слышал их разговор. По крайней мере, ту часть, в которой говорилось о супружеском долге.

Каталина угрюмо поджала губы, обняла мать и отца, и напоследок промолвила:

— Я напишу вам вскоре.

— Я буду ждать, дочка, — сеньора Перес уже не скрывала льющиеся по щекам слезы. Материнское сердце было неспокойно, оно подсказывало ей, что их следующая встреча случится еще не скоро. — Передавай маркизу от нас добрые пожелания. Я надеюсь, рано или поздно мы с ним свидимся.

— Конечно, донья Вероника, — вмешался в разговор Родриго де Сильва, помогая Каталине подняться на подножку кареты. — Это непременно случится, только дайте моему дядюшке немного времени разобраться с текущими делами, и он обязательно устроит праздничное пиршество, где вы станете почетными гостями.

— Маркиз окажет нам честь, — благодушно отозвался дон Педро, спускаясь по ступенькам вслед за дочерью и дружески пожимая руку новоявленному родственнику.

Долговязый конюх подвел Родриго тонконогого скакуна серебристо-серого окраса, и молодой человек, вежливо попрощавшись, легко вскочил в седло.

— Трогаемся, Васко, — отрывисто скомандовал он, — пора в путь. Нужно успеть на виллу до захода солнца.

— Слушаюсь, сеньор.

Каталина тем временем, забравшись в элегантную карету с фамильными вензелями маркиза, обтянутую плюшем и малиновым бархатом внутри, с плотными занавесями на окнах, удобно устроилась среди разноцветных шелковых подушек.

— Доброго пути и да хранит вас Господь, — махнул рукой дон Педро и обнял всхлипывающую жену за плечи.

Грузный седобородый кучер щелкнул кнутом, и лошади, пофыркивая ноздрями, засеменили трусцой. По мощеной дорожке загрохотали колеса, зазвенела сбруя, Васко запрыгнул на козлы, и экипаж тронулся с места, унося в тягостную неизвестность молодую маркизу.

За улыбкой пряча безмерную грусть, что не так давно поселилась в ее сердце, Каталина высунулась из окошка и долго махала отцу с матерью платком. До тех самых пор, пока их фигуры не затерялись где-то меж раскидистых ветвей вековых платанов. И когда только родители слились в две неразборчивые точки, она в совершеннейшем бессилии откинулась на мягкие сидения и дала волю слезам. Под мерный стук лошадиных копыт и вновь начавшуюся монотонную дробь дождя она вскоре забылась спасительным сном.

Пробуждение оказалось внезапным. От сильного толчка Каталина слетела с сидения и ударилась головой о противоположную стенку экипажа. Снаружи раздался характерный звук треснувшего колеса, кучер резко натянул поводья, и лошади испуганно заржали. Карета накренилась вбок, рискуя в любой момент перевернуться.