Высокий, худощавый мужчина с благородными чертами на живом, подвижном лице, почти не тронутом годами, стоял перед ней в облачении священника. Он искренне улыбался ей, а ямочки на щеках и подбородке придавали его облику благодушный вид.

— Приветствую вас в храме Божьем, — сказал священник удивительно сильным, певучим голосом.

— Прошу благословения, падре.

— Как давно ты исповедовалась, дочь моя? — теплая улыбка не сходила с лица священнослужителя.

— Прошла неделя с тех пор, святой отец, — немного задумавшись, проговорила Каталина. — Я приехала издалека, из Андалусии.

Густые темные брови слегка дернулись, и священник заулыбался шире, сверкая ослепительно белыми зубами.

— Так вы маркиза Сент-Ферре? Очень рад знакомству с вами, сеньора, — он протянул широкую ладонь и пожал тонкие пальчики. — Счастлив видеть вас в Кастель Кабрерас. Я — отец Сильвестр, а это мой приход.

— Каталина Исабель Анна-Мария Перес де Гарсиа, — скромно потупила взор маркиза, — в замужестве сеньора Перес де Кабрера де ля Фуа.

Она решила, что этот человек, так внимательно разглядывавший ее, во всем любил определенность и, как часто случалось, врожденная интуиция не подвела ее и на этот раз.

Отец Сильвестр одобряюще кивнул и осторожно заметил, выказывая свою осведомленность:

— Вы взяли полное имя своего супруга. Могу я поинтересоваться, почему вы так поступили? Для женщины вашего круга достаточно взять фамилию и титул мужа, но не обязательно его матери.

— Я хотела сделать мужу приятно, — прямодушно ответила Каталина. Для нее было в порядке вещей нести окружающим радость, особенно, если ей самой это ничего не стоило. Поэтому, когда в соглашении сторон встал вопрос, принимает ли она полное имя супруга, она без колебаний согласилась.

Но, видимо, для священника этот шаг что-то значил, потому что он еще раз кивнул и ласково проговорил:

— Вы не только удивительно прекрасны, сеньора де Кабрера, но также великодушны и честны. В наше время эти добродетели встречаются не так часто, как хотелось бы. Вам надобно оберегать их.

— Падре, зовите меня по имени.

Она мягко улыбнулась и отец Сильвестр не смог сдержать восклицания:

— Моему племяннику несказанно повезло! Но понимает ли это он сам?

— Вашему племяннику? — в свою очередь удивилась Каталина.

— О, да, — добродушно откликнулся священник. — В мирской жизни Себастиан приходится мне племянником по матери.

— Каролина де ля Фуа была вашей сестрой?

В теплых глазах промелькнула скорбная тоска, падре еле заметно кивнул.

— Когда Каролина вышла замуж за дона Лоренсо, то позвала меня с собой в Кастилию. Я же, будучи пятым сыном у отца, к тому времени принял сан священника и решил воспользоваться возможностью, дарованную Господом нашим и моей возлюбленной сестрой, — падре возвел руки к распятью и перекрестился. — А тем временем Каролина затяжелела и поспешила заложить первый камень церкви. Она, как истовая католичка, не жалея собственных средств, пригласила в Кабрерас талантливого архитектора из Флоренции и вот всего через год после рождения Марии двери церкви распахнулись перед первыми прихожанами.

— Теперь мне понятна вся эта… пышность, что я нашла вдали от больших городов, в горах, в окружении почти девственной природы.

— Да, — со спокойной улыбкой подтвердил отец Сильвестр, — мы живем в некотором уединении, прихожан у нас немного, однако храм не бедствует и всем страждущим здесь найдется хлеб и надежное пристанище для ночлега.

— Я не хотела обидеть вас, — сконфуженно пролепетала Каталина, чувствуя, что позволила себе лишнего.

— Не извиняйтесь, дочь моя, — жизнерадостно отозвался священник. — Все это пустое. Лучше расскажите о себе. Я вижу, вас что-то гложет, — проницательно заметил он, — поделитесь со мной.

Каталина и не заметила, как начала говорить, безотчетно выплескивая наружу накопленные за последние месяцы впечатления, как будто только и ждала того самого случая, когда ей представиться шанс с кем-то ими поделиться. Отец Сильвестр относился к тому типу людей, кто быстро располагал к себе и умел чутко, не перебивая, слушать собеседника. Она рассказала священнику обо всем, что с ней произошло с момента появления на вилле Сент-Ферре. Ничего не утаивая, она поведала обо всех своих тягостных раздумьях, поделилась своими страхами и душевными переживаниями, не забыв при этом сообщить и о своем теперешнем положении. А когда закончила свой рассказ, то испытала невероятное облегчение, будто тяжелый, неподъемный груз, незримо довлеющий над ней, наконец, свалился с ее хрупких плеч, и ей стало легче дышать.

Внимательно выслушав молодую маркизу, священник лишь единожды чуть заметно вздрогнул, но уже в следующее мгновенье его высокий лоб разгладился, а в глубоких янтарных глазах застыло молчаливое сочувствие.

— Ты ходила к повитухе, дочь моя? — поинтересовался он осторожно.

— Нет, — отрицательно качнула головой Каталина. Она была взволнована. — Я сама только утром узнала.

— А супругу известно о том? — тихо спросил отец Сильвестр.

— Пока не представилось случая, — пробормотала маркиза, густо краснея под пристальным взглядом священника, не к месту вспомнив вчерашнюю стычку с Себастианом и его недовольство по поводу ее приезда.