— Дон Себастиан сказал, что не может сопровождать вас на утренней прогулке, так как до обеда будет занят работами в деревне.

Черноокая служанка склонила голову перед сеньорой, и у Каталины невольно вырвался вздох разочарования. Несмотря на возникшую отчужденность со стороны супруга, она не теряла надежды изменить его поспешное и необдуманное, как она считала, решение, но для этого им необходимо было, как минимум, встретиться, а, если это становилось невозможным, то ее очередная попытка явно претерпевала крах.

— Его сиятельство предложили перенести прогулку на более позднее время, — тем временем продолжала Пилар, не догадываясь о душевном смятении маркизы, вызванном ее словами. — Он интересуется, согласны ли вы выехать после обеда? Если же нет, то сеньор предлагает вам в сопровождающие Марко…

— Я согласна, — нетерпеливо прервала служанку Каталина.

Огромные фиалковые глаза блеснули в предвкушении встречи. Значит, Себастиан не намеревался избегать ее, как ей подумалось вначале. Несомненно, это было хорошим знаком.

К выезду она решила подготовиться самым тщательным образом. Вместо удобных мужских штанов, в которых обычно совершала поездки верхом, она выбрала голубое шерстяное платье с расшитыми понизу звездами чуть темнее оттенка и тонкими серебристыми нитями, обшитыми по контуру. Широкий подол и глухой высокий воротник были оторочены каймой из соболя дымчато-серого цвета. Серебристый пояс филигранной работы подчеркивал тонкую талию и удерживал на бедрах пышные складки. Густые волосы сеньоры Пилар разделила на два пробора и сложила «корзиночкой» на затылке. На плечи Каталины служанка накинула тяжелый плащ в тон платью, подбитый тем же соболиным мехом с оторочкой на капюшоне. В довершении всего маркиза обулась в меховые сапожки и захватила с собой мягкие кожаные перчатки.

Когда она появилась на крыльце, солнце стояло еще довольно высоко, синее небо было чистое и безоблачное. Норовистый жеребец маркиза вытянул шею и громко заржал, перебирая длинными ногами припорошенный снегом двор.

— Смелый узнал вас, сеньора, — Себастиан восседал верхом, небрежно придерживая упряжь. Он был в черном плаще, ботфортах и широкополой шляпе, только серые глаза на фоне яркого снега казались светлее обычного. В его оценивающем взгляде мелькнуло неприкрытое восхищение. — Мой вороной приветствует вас, впрочем, как и я, — добавил он, втайне довольный, что маска скрывала чувства, отразившиеся на его лице при виде жены. Он не хотел, чтобы его слабость была столь очевидна, особенно в свете последних событий.

В ответ Каталина лучезарно улыбнулась и конюх, подводивший к ней молодую кобылку серебристо-дымчатой масти, густо покраснел, благоговейно взирая на прекрасную маркизу.

— И вам доброго дня, ваше сиятельство, — кивнула она супругу и с нежностью потрепала кобылку за ушком, отчего та звонко заржала. — Ну, здравствуй, Ария, как же давно мы с тобой не виделись.

Долговязый конюх помог Каталине взобраться в женское седло и вскоре супруги выехали с замкового двора в направлении деревни. По обеим сторонам от дороги тянулась заснеженная равнина, всадники пустили лошадей неспешной рысью.

— В этих краях снег выпадает довольно редко, — начал разговор Себастиан, желая прервать воцарившееся молчание и заодно отвлечься от навязчивых мыслей об изящных кистях, что плотно сжимали поводья резвой кобылки, и пухлых губах, которые время от времени вытягивались в трубочку и что-то ласково шептали Арии. — На своей памяти я не припомню таких сильных снегопадов.

— Так мы отрезаны от всего мира?

Каталина повернула хорошенькую головку к супругу, и он почувствовал в ее голосе тревожное ожидание.

— Ты замечаешь, как припекает солнце? — в тоне Себастиана послышались веселые нотки.

— Нет, — улыбнулась Каталина, закусывая нижнюю губу. — В Кастилии слишком холодно, чтобы обращать внимание на такие незначительные изменения.

— Да, конечно, — хрипловато отозвался Себастиан и отвернулся, сосредоточенно уставившись на дорогу. Ну, что он, в самом деле, как несмышленый юнец, впервые увидевший привлекательную сеньориту, робеет перед ней, а стоит поймать ее мимолетный взгляд, и у него перехватывает дыхание.

Они ехали по деревне мимо крестьянских домиков, над крышами которых густо клубился молочный дымок. Местные дети играли в снежки и увлеченно лепили снежные фигуры, радуясь светлым морозным денькам; их матери занимались по хозяйству, а отцы дружно расчищали тропу, ведущую к лесу. Охота для этих людей была едва ли не главным источником выживания в холодную ненастную зиму.

— Наутро снега поубавится, а еще через неделю он и вовсе растает, если, конечно, погода не испортится, — прибавил маркиз, хмыкнув. — Но думаю, этого не случится. По крайней мере, не так скоро.