– Макс, танцуем!
– выкрик от Никиты под чиханье стражей порядка, скорее всего, сталинского разлива, и пошла баталия, как в MMA, АРБ и боевом самбо...

Четыре действа буйных понабежавших на наше добро. Вначале, Никита, воспользовался удобным случаем - Лиэль выставила вперёд свои грозные лабутены - бросил клич и неуловимым движением руки отправил ТТ под стул Лиэль, после этого, крутанув соперника, выставил его перед собой, пережимая тому локтём шею. Второй опер, нацелился на Никиту своим пистолетом, крикнул: Немедленно отпусти сотрудника угро! Крикнул и чихнул, совсем некстати. Макс, совсем простым детским приёмом, выбил ТТ и тот также улетел под стул Лиэль, но и его громыхало через миг улетела, вообще за пределы 'ринга' от удара сапогом. Правая пара от меня в это время, перешла к следующему действию - размахиванию конечностями. Вначале советский офицер милиции потоптался по голым ступням Никиты своими сапогами, ударил сапожищем по столу и чемодан с пистолетами и ПП очутился на моих коленях. 'Прямо, гут, чё!' А офицер вывернулся, принял боксёрскую стойку и первым же ударом, но по касательной, зацепил, гм, лицо Никиты. С досады 'монстр' лягнул пяткой сотрудника угро в голову с оседанием того на пятую точку. Чистый нокаут. Левая пара также быстро выявила победителя олимпийского полуфинала - растаман получил двоечку в голову и приобнял другой столик своей тушкой. И здесь был нокаут... И пошла рубка финалистов. Два микро-тайма под - хех, кья!.. Хуки-апперкоты-свинги-драйвы по точкам на голове. И отскочили. А затем лёгкий перекур для условного 'Динамо' закончился вылетом в пердив от скрытого удара ногой в печень от условного 'ЦСКА'. И, конечно, добивание коленом в челюсть...

– Да-а-а! Бокс это хорошо, а ногамашество - лучше, мля! Да знаю я, что это каратэ, мля!

– Дамы, похлопайте победителю, а то у меня руки заняты!

– Да у него на лице маска! А ну, снимай её, паршивец, этакий! Ишь, какой хулиган!..

– Хм. Красавчик, а пойдёшь в мой гарем? Соглашайся, пока я не передумала!

– А я всё на мобильник сняла! Здорово они мутузили друг друга!..

'Прорвало нас на поговорить!' Крепыш, стащил в это время маску, сверкнул белозубой улыбкой и погасил её - Зося отложила телефон и вытащила свою манюню 'Бэби'. Затем возмущённая, незнамо чем, Эльза взяла с моих колен 'Шмайсер' и обошла территорию, косо поглядывая на нас развалившихся и приходящих в себя после потрясений последних пятнадцати минут. А занятно было наблюдать, как здоровяк Никита с опаской косится на сердитую Эльзу, но не на ПП в её руках. И поэтому, наверное, он устроил слабый стриптиз - снял мокрую от пота майку. Лиэль захихикала, Зося, отдав пистолет Борисову, опять взялась снимать кино о ...культуристах.

– Лилька, твой голый Спартак на голубом фургоне прилетел!
– сообщила зам начальника из левого угла террасы, - Ой, мужчина, а я вас боюсь!

– И таки шо? Апхчи... Таки я не альпинист, апхчи... Пардонте... Сами до мине спуститесь?..
– ответ влёт с грассированием от незнакомца.

'И я боюсь, но надо!..' Отложил, считай, бросил пачку сигарет, быстро дослал патрон в ствол и полез через перила... Зря боялся. Незнакомый мужчина, поминутно чихая, мирно выбивал о липу зимнее пальто. Подобрал крупнокалиберный на пять патронов револьвер Макса под названием 'Удар', пооглядывался - солнышко выглянуло!
– по сторонам, осмотрел машины понаехавшей пятёрочки и обнаружил вновь появившийся объект - дверь в подвал.

'Этого ещё не хватало?!' - влезло сразу три мысли. За закрытую дверцу в подполье на северной стороне здания и стоявшие там же две машины - лупатый фургончик непонятной модели и запылённый до выпадения кизяка из открытых дверей М-1, по-простому - 'Эмка'. Затем забрал чхающего дедушку, лет ему было под семьдесят, телосложения Макса-растамана, в затрапезного вида костюме, ботинках и рубашке с воротником-стойкой; взял кой-какие вещи из машины и вернулся на кухню, где и передал его на попечение Зосе. Она нам и дверь в локалку открывала...

'Вот же фошисты какие!
– удивился про себя.
– Придётся наказывать. Строго наказывать'. Меня на террасе не было и пяти минут, а коллеги приведя парней в чувство, раздели их до трусов и посадили на пол и на солнышко. Хотя... Я опять огляделся. Борисов с двумя ТТ, стоя под центральным навесом, сторожил, Самойловы сидели в тенёчке за столиком и у Самойловой-младшей поза была ещё та. Мда, грозный вид, особливо голые ляжки и прищуренный взгляд на Никиту... И ещё она курила мои сигареты...

– Итак, господа, приступим. Кто за то, чтобы открыть заседание военно-полевого суда с функцией трибунала? Все - за. Чудненько!.. А вы как хотели?! Нарушение всех мыслимых и немыслимых законов всех стран и народов должно строго наказываться, а то порядка не будет-с. Так, Эльза Густавна, как хозяйка нашего семейного очага, извольте провести укороченное слушание о попытке проникновения на охраняемый объект двух групп нападающих по ...злому умыслу, Лиэль Александровна, включите диктофон на запись. А я, господа, пойду и приведу в чувство главного свидетеля, - адресовал ЦУ камрадам, игнорирую охи-чихи задержанных...

Ещё двадцать минут по времени. Деда звался - Лев Давидович Азарх, 1899 года рождения, был жителем Ашхабада, за которым приехали сотрудники НКВД по анонимному звонку за якобы спекуляцию и наркотрафик. Это он мне проговорил после умывания, переодевание в наши одежды и лёгкого перекуса - сало, хлеб, яйца, чай - в нашей столовой, где лежали и изъятые из 'Эмки' вещдоки...

– Лев Давидович, я вас услышал. Да это прополис, это мёд диких пчёл, а это чудный лекарственный сбор из Чуйской долины. Я к вам претензий не имею. И могу выделить комнату для проживания. Согласны?

– Да. Ви так любезны, молодой человек. Ви вернули мине радость жизни, - как-то быстро согласился со мной гражданин Азарх.
– Травы я знаю, и таки да, я был фельдшером в Первую Мировую.

– Очень хорошо, Лев Давидович... А сейчас мы пройдём с вами на террасу, вы там посидите, и прошу вас, воспринимайте, то что там произойдёт, как розыгрыш. Зося, не мешай...

Но Зося испортила всю обедню. Подлила Льву Давидовичу ещё чаю каркадэ, и заговорила на немецком ...о роли женщин в феминистском движении в Европе. Меня это разозлило до разлития жуткого скепсиса.