Всё дело в том, что в девять утра Маркин потребовал провести новый анализ. И, к удивлению всех, система на этот раз не показала угрозы. После проверки крови в ней не было найдено никаких изменений - старший офицер был полностью здоров. Однако даже не это было главной проблемой. Главной проблемой, ввергшей в ступор сначала Кейт, а потом и самого Гордона, было отсутствие патологий в образце, в котором они ещё вчера были.

– Что?
– лицо Гордона нахмурилось, челюсти сжались. Он не верил тому, что видит перед собой.

– Может быть, вы что-то перепутали? Или куда-то вкралась ошибка, - сказал Клоу, один из его коллег.

– Какая может быть ошибка? Я пока ещё в силах распознать гемоглобин! И патологии в нём, если таковые имеются. А как насчёт того, что я видел результаты анализа своими глазами?

– Да, - сдержанно сказал Клоу, - мы видим то, что видим. Вот вчерашний анализ. Он чист. Вот ваш дополнительный анализ, и он тоже чист.

– Но этого не может быть, - Гордон сжал зубы и нахмурил брови, возмущению его не было предела.

– Вот, - Клоу, немного встревоженно посмотрев на коллегу, вывел на экран данные ночных исследований.

Он не лгал, но это всё равно было абсурдом. Шутка? Если да, то очень нехорошая. Убедившись в правоте коллеги, Гордон взглянул на время проведения работ, зафиксированное в протоколе. Да, это были именно тот первый и второй дополнительный анализы, которые запускал он, но вот только результаты были совершенно другими. Нормальными. На увеличенных снимках они могли видеть кровь вполне обычного человека, лишённую каких-либо патологий, вызванных биологическим или каким-нибудь другим фактором.

– Бред!
– сказал Гордон.

Он подсел к Клоу и несколько раз пролистал протокол, желая найти какое-то несоответствие, говорящее о подмене результата. В том, что это так, он не сомневался, и разбирательства, которые начнутся позже это уже другое дело. Кто и зачем это сделал, сейчас было неважно. Важно было докопаться до истины.

– Господин Гордон, вы имеете особое мнение насчёт этого анализа?

За его спиной возник не кто-нибудь, а сам Ричардс, и Городну даже показалось, что он почувствовал его ауру за несколько мгновений до того, как его стало возможно опознать по голосу. Появление начальника было вполне логичным - сейчас решалась судьба человека в карантине. Он уже стал камнем преткновения в борьбе между научной службой и гарнизоном, и теперь, когда в распоряжении у учёных был нормальный образец, у военных возникал резонный вопрос, почему они тянут с освобождением старшего офицера? Но образец этот не мог являться показателем, если учесть то, что Гордон видел вчера, и точно не мог ошибаться или что-то спутать.

– Да, - он вытянулся навстречу Ричардсу. Лицо его было озадаченным, равно как и лицо руководителя начальной службы.

– И что вы можете мне сказать?

– Я знаю, как это прозвучит - очень нелепо - но я готов поклясться, что вчера этот анализ был совершенно другим.

"Поклясться" - звучит очень и очень глупо. Тем более, что они находятся в научной лаборатории. В ситуации, где нужны точные данные и результаты. Гордон, конечно, мог призвать в свидетели Кейт, она ведь, в конце концов, тоже видела вчерашние результаты, но не спешил этого делать. Она сама здесь присутствовала, но не спешила вступать в этот разговор. Естественно, что она сомневалась. То, что ты видишь сейчас, всегда выглядит более весомым по сравнению с тем, что ты видел вчера. Она не решалась, а он посчитал, что не имеет права её привлекать. В конце концов, это тоже было не слишком весомо, потому что их могут обвинить в сговоре. И тут вдруг его осенило - копию вчерашнего анализа он сбросил себе на носитель. И уж если она окажется точно такой же, как то, что он видит перед собой сейчас, то он будет готов согласиться с тем, что он сам что-то напутал, а анализы на самом деле действительно в порядке. Насчёт отдельной ошибки, конечно, ещё можно поспорить, но это уже дело третье.

– Вы понимаете, что этого недостаточно?
– Ричардс смотрел на него пристально и сам подводил их разговор в нужном им обоим направлении.

– Да. И я скопировал данные вчерашнего анализа. Думал ещё посмотреть их перед сном.

Он судорожно обыскал карманы в поисках ячейки. В первый момент даже не заметил её, но она всё-таки оказалась именно там, где и должна была быть. Сейчас на Гордоне было сконцентрировано внимание всех, кто находился в лаборатории. Этот анализ уже и так поднял шум, и если сейчас научный сотрудник продемонстрирует то, что данные каким-то образом были подделаны, это и вовсе взорвёт и лабораторию и вообще всех посвящённых.

Забавный момент - он был уверен в том, что видел своими глазами, знал, что именно этот носитель содержит подтверждение его слов, но сейчас всё равно сомневался. Ведь на этом компьютере информация оказалась подделанной, причём мастерски. А что, если он и вправду ошибся?

– Только одна просьба, - сказал он, достав носитель.

– Слушаю, - настороженно ответил Ричардс, - могу я воспользоваться другим компьютером?

– Вы боитесь, что эта машина нацелена на то, чтобы показывать одни и те же данные одного конкретного анализа?
– подшутил руководитель.

– Нет. Но я предпочёл бы перестраховаться.

– Хорошо, господин Гордон, - Ричардс улыбнулся, - если для вас это имеет принципиальное значение, то вы можете выбрать любой терминал из числа тех, что находятся в пределах лаборатории.

– Спасибо.

Это уже пахло паранойей, потому что даже по его представлениям биологические факторы, оказывающие влияние на человека и прочие формы жизни, не могут также воздействовать на компьютерную технику, но всё же он не отступил от своего желания перестраховаться. В конце концов, потом может оказаться, что как раз данная форма жизни представляет собой уникальный прецедент. Для Гордона это было вполне вероятно, поскольку они уже имеют дело с беспрецедентным преодолением индивидуальной защиты человека.