Фру Тьельде, Сигне.

Фру Тьельде (устало). Ну теперь, по-моему, все в порядке.

Сигне. Как долго тянется обед.

Фру Тьельде (смотрит на свои часы). Да на десерт осталось всего полчаса, если консул Линд не раздумал уехать в пять.

(Разговор за сценой умолкает.)

Сигне. Ну, вот, наконец-то кончили! Слышишь, встают из-за стола.

(За сценой снова голоса и шум отодвигаемых стульев.)

Идут сюда!

Фру Тьельде. Оставим их пока.

(Служанка выходит в дверь у авансцены; за ней — фру Тьельде, опираясь на руку Сигне. Лакей начинает откупоривать шампанское.)

Впереди всех консул Линд в сопровождении Тьельде Слышно, как гость уверяет хозяина, что обед был великолепен а Тьельде сетует на скромные возможности провинциального городка. Оба смотрят на часы: осталось каких-нибудь полчаса. Тьельде уговаривает Линда отложить отъезд, но тщетно. Следом за Тьельде и Линдом — коммерсанты Хольм и Ринг, оживленно спорящие о ценах на строевой лес. Первый считает, что цены будут падать второй, что они повысятся, и притом в самом скором времени, так как они изменяются обратно пропорционально ценам, а уголь и железо; первый отрицает это с пеной у рта. За ними пастор в сопровождении будущего зятя Тьельде. Пастор объясняет изрядно подвыпившему Хамару, что он не возражает, когда прихожане обращаются к другим священникам, лишь бы они по-прежнему платили своему законному духовному отцу, независимо от того пользуются они его услугами или нет; порядок должен быть во всем ибо порядок есть краеугольный камень царства божия. Хамар пытается перевести разговор на гнедого, но это ему не удается. Вместе с ними появляются Кнутсон и Фальбе, занятые разговором о танцовщице, которую Фальбе видел в Гамбурге и которая делала прыжки почти на три метра в высоту. Кнутсон выражает сомнение, но Фальбе утверждает, что видел это собственными глазами и даже однажды ужинал за одним столом с танцовщицей. Следом — Финне Кнудсен и Якобсен. Якобсен предлагает биться об заклад и ставит свою голову, требуя, чтобы все признали, что прав он. Остальные с таким же пылом убеждают его, что он их неправильно понял: они хотели сказать совсем другое. Но Якобсен твердит свое — ему наплевать на то, что они хотели сказать, он знает одно: его принципал — величайший коммерсант и честнейший человек в мире, или во всяком случае в Норвегии. Таможенный досмотрщик Прам идет один с блаженно-сосредоточенным видом. Все разговоры ведутся одновременно.

Тьельде (стучит по стакану). Господа!

(Все умолкают. Продолжают говорить только Фальбе и Якобсен. На них шикают.)

Господа! Прошу извинить хозяев, что обед так затянулся

Все (хором). Что вы! Что вы!

Тьельде. К сожалению, наш высокочтимый гость собирается через полчаса нас покинуть. Разрешите мне, прежде чем мы приступим к десерту, сказать несколько слов.

Господа! Сегодня мы имеем честь принимать у себя князя. Я повторяю — князя. Ибо, если справедливо утверждение, что деньги правят миром, — а оно справедливо, господа!..

Таможенный досмотрщик Прам (опершись руками о край стола у самой авансцены, заявляет торжественно и невозмутимо). Без сомнения!

Тьельде.…наш гость — воистину князь! В нашем городе, господа, нет ни одного крупного предприятия, которое не было бы обязано своим существованием нашему досточтимому гостю, вернее его подписи.

Прам (Линду). Господин консул! Окажите мне честь. (Хочет чокнуться с ним.)

Многие. Тсс!

Тьельде. Да, господа! Его подпись необходима для любого начинания. Если вы хотите двинуть в ход какое-нибудь дело, вы должны заручиться подписью нашего гостя.

Прам. Подписью нашего гостя!

Тьельде. Так разве я не прав, называя его князем?

Тонкий голос (это голос Фальбе). Еще бы!

Тьельде. Господа! В теперешних обстоятельствах это имя снова призвано сыграть созидательную роль в жизни нашей страны. Я сказал бы, что в настоящий момент носитель этого имени — величайший благодетель Норвегии.

Прам. Благодетель!

Тьельде. Так выпьем за его здоровье, господа! Да процветает во веки веков его банкирский дом, да будет его имя бессмертным в памяти норвежцев! Да здравствует господин консул Линд!

Все. Да здравствует консул Линд!

(Все чокаются.)

Тьельде (Хамару, которого он довольно бесцеремонно вытаскивает из-за стола, в то время как все остальные приступают к еде). Где же салют?

Хамар (испуганно). Правда!

(Бежит к окну, возвращается обратно.)

У меня нет носового платка. Наверное, забыл в той комнате.

Тьельде. Возьми мой!

(Вынимает платок.)

На тебя ни в чем нельзя положиться. Прозевал салют! Болван!

(Хамар исступленно машет платком. Наконец гремит салют. Коммерсанты стоят группой, с десертными тарелочками в руках.)

Хольм. Пожалуй, пальба немного запоздала.

Кнутсон. Der Prosit, der kommt spat… [6]

Ринг. Однако, ничего не скажешь, момент весьма торжественный…

Xольм. Во всяком случае, весьма неожиданный.

Кнутсон. Под гром салютов нам представляют человека, которого обвели вокруг пальца!

Ринг. Да-а! Консул Тьельде умница, ничего не скажешь.

Тьельде (Линду). Господин консул, окажите нам честь, произнесите тост.

(Все почтительно умолкают.)

Консул Линд. Наш уважаемый хозяин в лестных словах произнес здравицу в мою честь. Но я хотел бы добавить, что большие капиталы на то нам и даны, чтобы мы поддерживали людей энергичных, умных, с размахом и предприимчивостью.