– Для меня это – самое главное детище. Я закладывал первые цеха, правда тогда еще лишь младшим управляющим…, – Антон задумался, но затем бодро продолжил, – А вот фотография самой последней закладки – пять лет назад, уже полностью мой цех…

Герман вежливо посмотрел на фото, где Антон стоял возле котлована с небольшой коробочкой в руках.

– И что вы закладывали в фундамент на счастье? – спросил он.

Антон улыбнулся: – Все в лучших традициях – прекрасную девушку.

Гэрри вежливо рассмеялся. Впрочем, муж Анны не производил на него особого впечатления. Герман знал таких людей: богатенький мальчик, пытающийся показать, что он тоже чего-то сам добился, тогда как на правде все, окружающее его, было делом рук другого, старшего родственника.

После экскурсии по заводу, Герман снова отправился в город по делам. Вечером состоялся очень хороший ужин в честь его отъезда, потом долгие, отчасти бессмысленные, но наполненные теплотой воспоминаниями молодости для профессора Хитрова разговоры. Герман встал наутро с разбитой и полной литературных бредней головой, и Анна с Антоном отвезли его на вокзал. Там они тепло попрощались, и, уже сидя в вагоне, Герман с грустью подумал, что это, наверное, последний раз, когда он видел своего учителя живым. Еще два-три года, – Герман был уверен, что дела будут держать его в стороне так же, как и прежде – и профессора Хитрова не станет, даже не смотря на все усилия его дочери. Однако, дальнейшая судьба распорядилась иначе.

С момента встречи Германа со своим старым учителем – профессором Хитровым – прошло около трех месяцев. За это время Герман перебрался в небольшой университетский городок, где и планировал зазимовать, читая лекции и дописывая свою первую книгу. Гэрри, с его вечно молодой душой, нравились разнузданность и, вместе с тем, ученная степенность, сочетающиеся и университетском городке. Он любил свои занятия, наслаждался обществом студентов, и тихими вечерами, проведенными за своим трудом. Но любому спокойствию рано или поздно должен прийти конец. Для мирной жизни Германа все началось с появления женщины. Нет, не таинственной и прекрасной женщины в красном, а обычной, серой дамочки средних лет. Сначала Герман заметил ее на одной из лекций, да и то не сам, а лишь когда кто-то из студентов указал на то, что данная особа немного старовата для их занятий. Герман тогда лишь улыбнулся, сказал, что знания можно получать в любом возрасте, и более вроде не задумывался над этим, но женщина продолжала появляться на его занятиях. Почти всегда она сидела в углу, ничего не записывая, а просто слушая. Вернее нет, со временем Герману начало казаться, что она даже не слушает, а просто смотрит. Смотрит на него. И в глазах ее всегда выражалось такое презрение…Со временем Германа начало это раздражать, и под конец он решил выяснить, отчего снискал такую нелюбовь у столь непонятной особы. Но дама каждый раз появлялась и исчезала совершенно незаметно, словно была призраком, и поймать ее для разговора никак не удавалось. Пару раз Герман пытался осведомиться у студентов, знают ли они “однокурсницу”, но положительных результатов это не дало. Затем он начал спрашивать у персонала университета, но даже вахтер клялся, что мимо него такая никогда не проходила. Дело начинало нравиться Герману все меньше и меньше, и он уже почти начал верить ведьм, пока, проверяя одну из студенческих работ, не нашел внутри абсолютно пустой листок, содержащий только адрес и просьбу о встрече.

Герман никогда не считал себя самоубийцей, и склонным на риск его тоже нельзя было назвать, поэтому бумажка с адресом было разорвана и положена туда, где ей было самое место – в мусорное ведро. Но через пару дней история повторилась. Причем во всех отношениях – Герман снова нашел записку, и снова она отправилась в мусорное ведро. Так было и через неделю, и через еще пару дней. Наконец Герману все это порядком надоело, и он начал с прежней прытью искать автора записки, а именно – странную женщину с его лекций. В том, что это была именно она – Герман почему-то ни на секунду не сомневался.

Очень скоро записки стали поступать не только в кипе студенческих работ. Один раз Герман нашел записку на салфетке, лежащей за его постоянным обеденным столом. Потом листок лежал на его рабочем столе, и, самая последняя записка была подложена ему в портфель. Текст ее несколько отличался от остальных – кроме привычного адреса и просьбы о встрече, записка содержала следующую фразу: “Пожалуйста приходите, если вы знали Анну Хитрову”.

История насторожила Германа. Более того, он был заинтригован, поэтому, сказав адрес своим близким знакомым, Герман все же направился на встречу с таинственной незнакомкой.

Адрес был адресом съемной квартиры на окраине города. Герман поднялся по грязной и плохо освещенной лестнице, и постучал в дверь. Ему открыла немолодая и слегка поношенная женщина. На ней было серое платье в клеточку, серовато-русые волосы завязаны в пучок, а на увядшем и покрытом морщинами лице все время мелькало выражение озабоченности и какого-то нервного беспокойства. Несмотря на все это, было видно, что некогда эта женщина была миловидна, даже очень. И еще это выражение лица…Герман уже видел его…

Рукой, женщина предложила Герману проследовать за ней на малюсенькую грязную кухню, где она, ни говоря ни слова, поставила чайник, указала Герману на стул, а когда тот сел, устроилась с противоположной стороны стола и сказала:

– Я очень рада видеть вас. Спасибо, что пришли.

– Да, мне тоже очень приятно, но хотелось бы узнать кто вы, и для чего Вам я?

На лице женщины промелькнула неприязнь.

– Моя дочь. Все дело в ней.

Говоря, женщина нервно теребила свои руки.

– Я знаю, что вы были знакомы. Видела вас на фото…Мне очень нужна ваша помощь…Будите сигарету?

Герман помотал головой.

– А я пожалуй закурю…, – дрожащей рукой дама достала дешевую сигарету, потом зажигалку, зажгла сигарету, с наслаждением затянулась…

Герман прервал ее.

– Вы так и не представились.

– Да-да, – снова выражение неприязни, – Меня зовут Екатерина Хитрова. Я была матерью Анны.

– Прошедшее время? – скептически спросил Гэрри.

– Да. У меня есть все основания полагать, что мою дочь убили.