Я ещё не говорила, что моя мать помешана на гаданиях? Она всё время читает гороскопы, гадает на картах Таро и кофейной гуще, а также сама ходит по всяким гадалкам. И эта женщина сумела заполучить богатенького мужа в виде моего отца! Где тут логика?

— … так что, сама понимаешь. Всё слишком серьёзно.

— Конечно, мам. Всё слишком серьёзно. Только почему я должна тебя слушать?

— Сидни Роуз Грин! Ты…

— Мам, хватит! — немного подумав, я продолжила: — Ты вообще себя слышишь? Какие гадалки? Что за бред?

— В отличие от тебя я помню, что в нашем доме нашли труп!

— Да, мам, я тоже помню, что в нашем доме нашли труп, поэтому домашний арест в данном случае равен самоубийству!

Мать замолчала. Кажется, в этом раунде я выиграла.

Потом в трубке послышались гудки. Обиделась. Опять.

— Что такое? — спросила Чарли. Я посмотрела на неё, засовывав телефон обратно в карман.

— Мама решила усадить меня на домашний арест.

— Мы можем сегодня без тебя съездить, — пожав плечами, сказал Томас. — Может, это будет не единственная наша вылазка.

— Ага, будем вести прямую трансляцию с места действия, если тебе интересно, — Лекса улыбнулась. — Послушай маму.

— Я тебе что, трёхлетняя девочка? — возмутилась я.

— О да, маленькая капризная девочка, которую можно усмирить, лишь купив ей новую куклу с крылышками и шоколадные конфеты.

— Билли, ты просто невыносим…

— Я знаю, солнышко.

В ответ ему в лицо полетела бумажная салфетка. Ну, как сказать, полетела… Попыталась полететь.

Чёрт, мне хотелось пойти с друзьями к Хейли. Я правда хотела этого, но зачастую наши мечты и желания идут по другой дороге, нежели наши судьбы.

— Ладно, — смирилась я. — На этот раз идите без меня. Может, так для меня даже лучше. Мало ли, вдруг на вас там нападёт какой-нибудь демон, и вы все умрёте.

— Демонов не существует.

— Ещё скажи, что того шабаша тоже не было.

Мы замолчали.

Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И непонятно сколько времени.

Звучит идиотски, но нам действительно казалось, что наши жизни уже висят на волоске. Хотя, наверное, нам просто хотелось верить в то, что мы теперь не смотрим фильм с захватывающим до дрожи в коленках сюжетом, а играем в нём главные роли.

***

Отца дома не было.

И это меня не удивило. Мать вернулась в город пораньше, якобы чтобы проследить за мной, а на самом деле просто сбежала от него. Мой папаша нашёл себе новую пассию. Правда, это ненадолго. Они обязательно разойдутся. Он всегда возвращается к матери. У них довольно странные отношения, потому что она всегда его прощает. Да такое ощущение, будто она на него и не обижается вовсе.

Мать сидела, листая какой-то журнал и попивая кофе из фарфоровой чашки. Кофе из фарфоровой чашки. Фарфоровой.

У меня просто не укладывается в голове, как можно пить кофе из фарфоровой чашки. Почему-то она у меня с чаем ассоциируется. Но это же моя мать, полная странностей.

— Сидни, детка, — обратилась она ко мне, и я еле сдержала смех. — Как дела в школе?

— Всё просто шикарно, — отмахнулась я.

— Надеюсь, что это действительно так, — прощебетала она и вновь принялась разглядывать глянцевые фотографии. Я поняла, что разговор окончен.

Поднявшись по лестнице, я остановилась у двери в свою комнату. Почему-то мне захотелось постучать, но я прекрасно понимала, что внутри никого нет и быть не может. Хозяйка комнаты же здесь, стоит… даже не передо мной. Хозяйка — это я. Хозяйка идёт к себе.

Я распахнула дверь.

Чёрт, только не это.

Комната находилась в таком состоянии, будто её обыскивали. Шкаф раскрыт, большинство одежды на полу. Бумаги на столе разбросаны, немногочисленным книгам тоже досталось — у некоторых из них были помяты и порваны страницы. Окно было открыто, и сквозь него внутрь просачивался лёгкий ветерок.

Я захлопнула за собой дверь и поспешила сделать то же с окном. Затем быстро сгребла в охапку платья и повесила их в шкаф, поставила туда же туфли, убрала чудатковатую шляпу с перьями. Потом подошла к своему письменному столу, собравшись привести в порядок бумаги.

На столе лежала записка от какого-то анонима.

Почерк мне был неизвестен, и, знаете, я была рада, что не знала его, потому что кто знает, что бы я сделала, если б узнала, что это написал кто-то из хорошо известных мне людей.

Записка гласила:

Не стоит бояться, но стоит молиться. Самое ужасное ещё впереди.

Бояться должно лишь того, в чем вред

Для ближнего таится сокровенный.

— Данте Алигьери "Божественная комедия"