— Почему же? — поинтересовался шериф.

— Я думала, она остаётся у своего парня. Его зовут Джейк Паркер, и он покинул город через пару дней после гибели Хейли.

Шериф что-то записал на листе бумаги; наверное, имя парня Хейли.

— Считаешь, он мог быть причастен к этому происшествию?

Нет, вряд ли, подумала я, но сказала… но сказала я совсем иное.

— Возможно. Я ничего о нём не знаю, и он всегда казался мне чересчур странным, и поэтому…

Я прижала ладонь ко рту, боясь наговорить ещё что-то. Шериф удивлённо посмотрел на меня, и мне пришлось сделать вид, что зеваю.

— Ты уверена, что он не возвращался в город? — спросил он.

— Да, он не возвращался, но я слышала, он собирался приехать завтра, — сказала я не своим голосом. Что за бред? Джейк собирается приехать завтра в Тэррифилд?

— Завтра? — удивился МакСтоун. — Откуда ты знаешь?

— Он написал мне, захотел встретиться. — Кто-то продолжал говорить за меня, пока я сидела, открывая рот в такт произносимым словам и не успевая проследить за мыслью.

— Встретиться с тобой? Зачем?

— Мы с ним вместе ездили искать Хейли в тот день. Но мы разделились. И потом я набрела на ту поляну.

— Разделились? То есть, пошли в разные стороны?

— Именно так. И, клянусь, мне кажется, он связан с шабашем. Мне кажется, — я попыталась закрыть рот, закончить нести всю эту пургу, которую сейчас плела, но не получалось. — Мне кажется, что он и есть NightWolf.

Эти слова прозвучали для меня словно гром в ясный день. Странно, но сейчас мне действительно казалось, что это так. Я была уверена в этом.

— NightWolf? Это кто?

— Хейли переписывались с ним. И именно от него узнала о шабаше и всём таком.

— Откуда тебе это известно?

— Мы читали её переписки на её ноутбуке, правда, ещё не все. Но по ним уже можно сделать кое-какие выводы.

— Только лишь читали?

— Мы вышли с ним на связь, и он позвал нас на встречу в лесу вчера вечером. Вот и ответ на вопрос, что мы там делали.

У меня сильно заболела голова, будто я очень долго работала за компьютером.

Шериф быстро застрочил по бумаге. Всё сказанное мной его явно заинтересовало.

— А как вам удалось взломать её ноутбук? — спросил он, не отрываясь от записи. — Последнее время подростки норовят поставить пароли везде, где только можно.

— Мы нашли его в её личном дневнике, — вырвалось у меня. Против моей воли. Чёрт.

— Он до сих пор у вас?

— Да. — И мои руки потянулись к сумке. Я в панике отдёрнула левую, но правая оказалсь проворнее. Пальцы расстегнули замок и нащупали злосчастный голубенький блокнотик, потом выудили его, словно рыбку из пруда, но рыбку очень увертливую. Потому что я пыталась сопротивляться. Даже пыталась закричать, но не получалось. Будто губы склеили суперклеем.

Наконец, я положила дневник на стол перед шерифом.

— Надеюсь, он вам поможет, — сказала я с какой-то дикой улыбкой.

— Серьёзно? — МакСтоун удивился.

— Что?

— Не ожидал от тебя такой откровенности. Но позволь задать ещё парочку вопросов. Ты хочешь сказать, что здесь, в Тэррифилде, действительно происходит что-то… что-то паранормальное? — Последнее слово он будто выплюнул с насмешкой. А я усмехнулась.

— О да, — ответила я. — Именно так. Все думают, что мистики не существует, пока не сталкиваются с ней лицом к лицу. И это… это ни с чем не сравнится. Но одно известно точно: вы не сможете после этого говорить, что это не реально.

Шериф кивнул и дал мне понять, что на этом наша беседа окончена. Я вскочила со стула как ошпаренная и выбежала из кабинета.

За дверью сидели Томас и Билли, которые ждали своей очереди. Томас тут же встал, захотев спросить меня о чём-то, но я оборвала его, даде не лав ему начать:

— Всё плохо, Томми. Всё ужасно. Потому что я всё рассказала.

Он побледнел и отступил на шаг назад.

— Ты… что? — переспросил он.

Тем временем шериф МакСтоун вышел к нам, держа в руках дневник Хейли.

— Томас Сайфер и… Билли Старк? Вы свободны. Шарлотта очень помогла нам, и я не думаю, что вы сообщите нам что-то, о чём не сказала она.

Билли было дёрнулся в мою сторону, чтобы… чтобы замахнуться на меня с кулаками? но Томас его остановил, направив на меня короткий грозный взгляд. И мне стало больно.

Я поняла, что сейчас сдала своих друзей с потрохами, и ничего хорошего из этого выйти не могло. Но самое главное — я не знала, почему сделала это. Я не понимала, почему всё случилось так, как случилось.