Поднявшись на высшую точку косогора, "Пума" остановилась, а Артур Любимов в бинокль начал рассматривать прилегающую к косогору местность. Он искал механизированную тракторную станцию этого колхоза. Можно было бы, разумеется, расспросить колхозников о том, где находится их МТС?! Но, тогда будучи в форме вражеского офицера, он как бы заставлял этих белорусских колхозников служить немцам, что было противно его естеству. Поэтому Артур Любимов решил сам в бинокль разыскать эту колхозную МТС без какого-либо общения с местным народом. И оказался прав, колхозная МТС находилась у подошвы противоположной стороны косогора.

Подъезжая к МТС, ворота которой были закрыты на замок, сержант Карпухин осторожно броневым крылом бронеавтомобиля снес эти ветхие ворота и сразу же поехал к двум резервуарам, до краев, заполненных соляркой. Приближалась пора уборки урожая, и рачительный колхоз заранее к этому подготовился. Четверо молодых красноармейцев были сельчанами и хорошо знали, как работают колхозные МТС и где что должно лежать. Они моментально разыскали переносные насосы и двое красноармейцев принялись за перекачку солярки в уже почти сухие танки бронеавтомобиля Sd.Kfz. 234.2. Алексей Карпухин вылез с места механика-водителя и с грозным видом, а также со шмайсером МП38 в руках прошелся по двору МТС. Где-то внутри он нашел восьмидесятилитровую бочку и выкатил ее оттуда, руками показывая парням, что и ее надо заполнить соляркой.

Уже поднявшись на половину косогора, Артур Любимов попросил Алексея Карпухина на секунду задержаться и немного постоять на одном месте, что немедленно было исполнено. Затем он всем телом развернулся к молодежи и вполголоса у них поинтересовался, освоили ли они или нет тридцатимиллиметровую автоматическую пушку. На что самый старший по возрасту парень, который имел звание роттенфюрер и которого звали Павел, утвердительно кивнул головой.

— Тогда ребята у вас есть десять снарядов и кончайте с этими резервуарами солярки, нечего их немцам оставлять!

Сердито сказал сержант Любимов.

Парни моментально развернули башню бронеавтомобиля на цель, тут же басовито прогукала пушка, отправив четыре бронезажигательных снаряда по резервуарам. Сначала с ними ничего не происходило, но затем один из резервуаров затянуло черным жирным дымом, в котором замелькали языки пламени. Снова прогукала пушка, через полминуты горели оба резервуара. Колхозники столпились у храма и не понимали, почему это немцы расстреляли народное добро, а как урожай они собирать будут? Когда кто-то из колхозников попытался глазами снова разыскать этих нелюдей немцев, то их танка на прежнем месте уже не было, а где-то вдали на проселочной дороге, выходящей на центральную автомагистраль Минск — Смоленск — Москва, еще долго просматривалось белое облачко пыли.

Когда "Пума" выбралась на центральную автомагистраль, то там царил настоящий немецкий порядок. Все колонны двигались в строго определенном порядке и в полной соответствии с установленным временным графиком. Когда сержант Алексей Карпухин поднял скорость своего бронеавтомобиля до шестидесяти километров в час, то тут же был остановлен первым же регулировщиком, который к счастью оказался братом эсэсовцем, поэтому особо не придирался к собратьям по оружию. Но он подошел к механику-водителю и, вежливо козырнув унтерштурмфюреру СС Грабе, и прямо тому заявил:

— Товарищ гауптшарфюрер, здесь запрещено превышать скорость. На этой магистрали вы можете передвигаться со скоростью сорок километров в час и не выше. Поэтому, как брата и товарища по оружию, я не буду вас наказывать. Но предупреждение все-таки сделаю.

Когда до Смоленска осталось сорок километров, то Артур Любимов, мысленно переговорив с Алексеем Карпухиным, решил заранее искать место для сегодняшней ночевки своего маленького отряда. Завтра им предстояло целый день блуждать по прифронтовой полосе немецких войск, а под вечер нужно было бы прорваться и на другую сторону фронта. За ночь они должны были скрытно подобраться к месторасположению штаба Западного фронта советских войск. В этой зоне особого режима найти места высадки вражеского десанта, чтобы там устроить засаду. Поэтому на ночь Артуру Любимову хотелось найти такое место, где их бы никто не тронул. Парням нужно было бы хорошо отдохнуть и выспаться, чтобы завтра их рука была бы тверда, глаз остр, а разум расчетлив и мог бы принимать не стандартные решения. А для этого Артуру Любимову и самому нужно было бы подготовиться и поработать с картами. Детально продумать ход операции, чтобы окончательно определиться с предполагаемым местом высадки немецкого десанта, а также местом организации засады.

И такое место отдыха ему, в конце концов, удалось найти.

В двадцати километрах от Смоленска, в небольшой деревушке Васичи на ночь остановился штаб 39-го мотокорпуса. Подполковник Кляббе, командир полка охраны штаба этого мотокорпуса, заметив приблудный разведывательный бронеавтомобиль 5-танковой дивизии СС "Викинг", сам обратился к унтерштурмфюреру СС Зигфриду Грабе с просьбой помочь ему в организации ночной охраны штаба корпуса. Разумеется, простой унтерштурмфюрер СС не мог отказать армейскому подполковнику в такой просьбе.

Первым делом, как только они расположились на ночь в Васичах, Артур Любимов по одному вызвал к себе в комнату всех парней и фотографии в их немецких документах подогнал под славянский оригинал. Все четыре парня прямо-таки офигели, когда увидели, что после разговора с сержантом Любимовым, фотографии в немецких солдатских и унтер-офицерских книжках стали их полной копией, а рядовой красноармеец Павел Бажанов вдруг ни с того, ни с чего начал понимать то, что говорят между собой немцы. Немецкого языка он никогда не знал, хоть и вырос в Таганроге, где даже в советские времена проживало много немцев переселенцев, но с немцами он уже и тогда не общался. Парни насторожились, но от всего с ними происходящими вещами, им стало еще более интересно.