— Спасибо, Алексей, за доверие! Для меня это многое значит.

В этот момент в комнату заглянул один из разведчиков, который, увидев капитана Любимова, открыл дверь, вошел и, печатая шаг, подошел к нему и начал рапортовать:

— Товарищ капитан, ваше задание выполнено, разбитые радиостанции найдены в количестве десяти штук и сейчас находятся в помещении разведвзвода.

— Хорошо, боец! Радиостанции перенесите в мою комнату, ночью я ими займусь и, если существует возможность, отремонтирую. Можешь идти, ты, свободен.

Проводив взглядом разведчика, Артур снова повернулся к сержанту Молокову, чтобы успеть заметить его до крайности удивленный взгляд. Подумал мгновение и сказал:

— Ничего, Алексей, в этом нет удивительного. До войны я на радиозаводе работал и был передовиком производства. Из десяти разбитых радиостанций всегда одну-две хорошие могу собрать.

В комнату зашли лейтенант НКВД Немчинов и ефрейтор Бове, которые доложили о том, что только что вернулся первый мобильный дозор с информацией по столкновению с немецкими войсками. Сержант Молоков разложил на столе топографическую карту, взял в руки карандаш, чтобы наносить на карту отметки, и выжидательно посмотрел на ефрейтора разведчика. Но первым заговорил лейтенант НКВД Немчинов, который дал информацию общего характера.

По его словам, в начале июля немецкие войска начали операцию прорыва к Ленинграду и его последующему взятию. В наступлении приняли участие 41-й и 56-й моторизованные корпуса, атаковавшие в направлении станции Сольцы и Великие Луки. Удары были такими мощными, что к середине июля и Сольцы, и Великие Луки были взяты немцами. Командование Северо-западный фронт хорошо понимало, насколько опасными были удары этих моторизованных немецких корпусов. По этой причине оно предприняло ряд контрударов, чтобы приостановить немецкое наступление, отбросить их назад и выиграть время для строительства ленинградской оборонительной линии. После двух дней оккупации Сольцы и Великие Луки были освобождены контратакующими советскими войсками. Но к сегодняшнему дню, по словам Немчинова, обе стороны выдохлись, сейчас наступило время, когда стороны прекратили ведение наступательных операций, но ведут активную подготовку к новой фазе ведения активных действий.

Затем отрапортовал ефрейтор Бове. По его словам, дозор из пяти бойцов на бронеавтомобиле БА-11 выдвигался по направлению Сольцы по дороге Холм — Старая Русса — Сольцы. Расстояние до Сольц от Холма составило 147 километров. На всем протяжении пути дозор с немецкими частями и подразделениями в боевой контакт входил. Местное население много говорило о предыдущих боях, но в последние два дня немцев не было видно, даже резко сократилось число немецких самолетов в воздухе. Бронеавтомобиль БА-11 только раз был атакован, вернее, его дважды облетел одинокий немецкий самолет, но огня летчик не открывал.

После всех рапортов и обсуждения полученной информации, капитан Любимов вместе с ефрейтором Бове вышли во двор и нос к носу столкнулись с лейтенантом медицинской службой Дарьей Соломиной, которая куда-то торопилась. Жора Бове по-дружески поинтересовался, куда это спешит молодой лейтенант. Та, стрельнув глаза в сторону капитана Любимова, повела плечиком, на котором висела большая сумка санинструктора, ответила, что ей необходимо добраться до расположения взвода лейтенанта Гаврилова в Рдейском монастыре. В этот момент внутри капитана Любимова сыграла какая-то струнка и он, повернувшись лицом к Дарье, просто сказал:

— Я освобожусь, примерно, минут через тридцать, после чего собираюсь посетить расположение полувзвода младшего лейтенанта Добродеева, съездить туда на мотоцикле. Они где-то в семи — десяти километрах от города. Если вы, Дарья, можете это время подождать, то я с удовольствием мог бы взять вас с собой.

— Ну, да, что вы, товарищ капитан. Вы такой занятый командир и хотите потратить свое время еще т на то, чтобы меня, какого-то там лейтенанта медицинской службы, свозить в Рдейский монастырь…

— Слушайте, товарищ лейтенант, ничего такого не выдумывайте. Мне действительно нужно посетить Рдейский монастырь, посмотреть, как там расположились бойцы полувзвода младшего лейтенанта Добродеева. Я выезжаю туда через тридцать минут и будут вас ждать прямо у этих дверей, чтобы забрать вас с собой. Так, что до встречи, лейтенант.

Все это время Жора Бове стоял рядом и с громадным удивлением вслушивался в разговор капитана и лейтенанта. Он никак не мог поверить своим ушам, но в ответах и поведении лейтенанта Соломиной чувствовалась какая-то непонятная власть над капитаном Любимовым…. словно они были мужем и женой.

Раздосадованный непонятным капризничаньем Дарьи, капитан Любимов быстро поднялся в свою комнату, бывшую когда-то номером дома колхозника и расположенную на третьем этаже здания райисполкома. Один угол комнаты был заставлен рациями "Север", но все они, если судить по их внешнему состоянию, явно находились в нерабочем состоянии. Он быстренько из десяти выбрал две более или менее приличные рации "Север", которые, хотя бы внешне были в презентабельном состоянии. Затем он отвинтил у этих раций задние крышки и достал из кармана двое часов, которые были чуть больше наручных часов, но гораздо меньше будильника. Артур внимательно осмотрел оба устройства, пощелкал на нем какими-то тумблерами, в комнате начали то появляться, то исчезать чужие голоса радиоэфира. С последним щелчком голоса исчезли, но слышался постоянный фон радиоэфира.