— Я сказал, мать твою, смотри на меня! — закричал я, глаза Дурова сузились, блуждая по моему лицу. — Рассмотри внимательно мое лицо, Алик. Ты узнаешь меня? Был знаком со мной? Кого ты подставил когда-то?

Глаза Дурова сделались бешеными, мечась из стороны в сторону, онемевшие пальцы все еще сжимали кинжал.

— Что ты, бл*дь, несешь? — прошипел Дуров, дергая бедром в попытке сбросить меня.

Подняв запястья, я снова ударил его руки об пол, лишь щека Дурова дернулась от боли.

— Тогда давай напомню тебе. Там на закате были ты, я и Родион. — Алик замер под моими руками, он перестал дергать ногами. — Мы были неподалеку, валяли дурака, когда ты, чертов псих, внезапно появился, вытащил нож и, твою мать, ударил им своего друга прямо в сердце.

Поворачивая свои кулаки, я лезвиями уперся в запястья Дурова, от боли он пытался стряхнуть мои руки.

Его глаза сконцентрировались на моих, и я заметил, что он пытается понять, откуда мне все это известно. Мои глаза вспыхнули, когда из его запястий начала капать кровь.

— Затем ты ударил себя ножом в живот, — я поднял колено и надавил на его все еще заметный шрам, — а потом свалил вину на… — глаза Алика расширились, когда я сделал паузу. И я понял, что он увидел мой левый глаз… тот, который выводил его из себя, когда мы были просто парой влюбленных детей… тот самый, с пятнышком синего, как у Кисы.

Я посмотрел в упор и сказал:

— Меня… Луку.

Тело Алика замерло, а потом начало биться в конвульсиях. Но это было не из-за страха, этот ублюдок содрогался от ярости, она искажала его лицо, демонстрируя чертового демона, вырывающегося на свободу.

— Видишь ли, твоему отцу надо было прикрыть тебя, когда ты немного облажался. Ты напал на меня. Потому что я был единственным препятствием на пути того, чего хотела твоя невменяемая задница — Кису. Когда меня отправили на родину, в какой-то трудовой лагерь по приказу отца Кисы, то твой отец организовал аварию на дороге. Меня доставили в грузинскую тюрьму, ГУЛАГ, мы называли его… прикрытием гребаного ринга смерти, — я кивнул в сторону толпы, — как и этот.

Алик до сих пор не шевелился, пока я все это говорил, но было заметно, как бешено, бьется пульс на его шее.

— Они накачивали меня наркотиками, пытали, делали много разного дерьма, я даже не помнил, кто я есть, били меня, пока я все не забыл, кроме как убивать… пока я не вернулся сюда, и только одна мысль занимала мой ум — убить тебя.

Я посмотрел на Алика. Он посмотрел за мою спину, и тут же толкнул меня, его тело наполнила сила, словно до этого не было никакого боя.

Тело Алика дернулось, и потом он будто сошел с ума.

— Ты трахал Кису! — кричал и плевался Алик, его руки и ноги оплелись вокруг меня, как у сумасшедшего сукина сына, каким он и был. — Ты трахал мою женщину! ТЫ! Надо было убить тебя, сука, когда у меня был шанс!

Кровь отхлынула от моего лица, когда его слова дошли до меня. Каждый миллиметр моего тела напрягся, я отпустил руки Дурова, откатываясь в сторону, и, удерживая его за волосы, поставил на ноги, с грохотом ударяя о стену клетки. Толпа взревела, зрители стали проталкиваться вперед, хлопая руками по металлическим прутьям, призывая меня убить его.

Но ублюдок Дуров лишь улыбнулся и провел пальцами у меня под носом.

— Понюхай это, Лука. Они только что были в киске этой шлюхи, — его глаза загорелись, и он продолжил: — Когда я избил ее за то, что она трахалась с тобой, — в его глазах бушевало безумство. — Я брал эту суку снова и снова, пока она уже не могла двигаться, пока она не прошла через всю боль… из-за того что трахалась с тобой.

Я пытался сделать вдох, но не мог. Киса. Бл*дь. Что он сделал?

— Да, ублюдок. Я видел, как ты вчера вечером трахал мою женщину, так что я преподал ей гребаный урок. Если бы я знал, что ты — Лука чертов Толстой, то перерезал бы каждому из вас горло, чтобы вы могли вечно любить друг друга в той бухте.

Отступив назад, я соединил вместе кулаки, Алик же на это улыбнулся, пожимая плечами.

— И как мы поступим с этим дерьмом, Лука? — спросил он, вытянув губы и явно забавляясь тем, я был в аду, куда он отправил меня на двенадцать чертовых лет.

— Это закончится сегодня.

Алик продолжал улыбаться.

Толпа обезумела.

И мы рванули навстречу друг другу с жаждой смерти во взгляде, мой удар пришелся в его живот, шипы достигли цели первыми.

21 глава

Киса

Во рту пересохло.

Мой язык был похож на наждачную бумагу, а губы распухли и потрескались.

Я приоткрыла глаз, веко нависало, словно налитое свинцом. Я окинула взглядом незнакомую комнату. Было темно. Мое дыхание участилось, когда я попыталась вспомнить, где нахожусь. Затем мой взгляд задержался на дальнем необставленном углу комнаты, застланным полиэтиленом… сверху по стенам от него виднелись капли крови.