— Помню, — сказал Директор, — но вы читайте дальше.

— Второе, — продолжила чтение Хозяйка. — Каждый участник должен иметь подтвержденную родословную на пять поколений, среди его предков должно быть не менее десяти чемпионов… У Лэда таких двенадцать в родословной, — заметила она, — и все задокументировано.

— Этим пунктом выбило еще двоих конкурсантов, — сказал Директор, — то есть из шестнадцати их остается только трое. А теперь прочитайте пункт, который лишит надежд старого доброго Лэда и еще одного пса. Сожалею.

— Третье, — сведя брови, срывающимся голосом прочитала Хозяйка. — Каждый конкурсант должен успешно исполнить предварительные маневры, предписанные Ассоциацией Керкоди, Великобритания, для испытаний рабочих пастушьих собак… Но, — запротестовала она, — Лэд не рабочая пастушья собака! Это что, шутка какая-то? Никогда не слышала ни о чем подобном, даже на специальных выставках!

— Вот именно, — согласился Директор, — и никто не слышал. Разумеется, Лэд не рабочая пастушья собака. На сто миль отсюда и во все стороны не найдется, наверное, и трех рабочих собак, и держу пари, ни одна из рабочих собак не участвовала в клубных выставках. Рабочая собака — не выставочная собака. Я знаю только об одной такой на всю Америку и Британию, и она — чудо. Такое чудо, что о ней известно всем, кто увлекается собаководством.

— Вы говорите о чемпионе Лохинваре Третьем? — спросила Хозяйка. — О том псе, которым владел герцог Херефордский?

— Да, о том самом. Он единственный…

— Мы читали о нем в журнале «Все о колли», — сказала Хозяйка. — Там и фотография была. В журнале писали, что его послали в Шотландию, когда он был еще щенком, и обучили пасти овец до того, как стали выставлять. Его владелец пытался побудить других собственников колли применять собак в деле, а не только показывать их на выставках. Лохинвар носит еще и титул чемпиона мира, правильно?

Директор кивнул.

— И если бы герцог Херефордский жил в Нью-Джерси, — продолжала Хозяйка, — у Лохинвара был бы шанс выиграть премиленькую Золотую шляпу.

— У него есть такой шанс, — ответил Директор. — У него есть все шансы.

— У кого? — спросила Хозяйка в полном недоумении.

— У чемпиона Лохинвара Третьего, — последовал ответ. — Глюр купил его. Заплатил семь тысяч долларов. Это перекрыло рекордную цену, которую дал Унтермайер за старого Сквайра из Титтона. Собаку привезли на прошлой неделе. Он здесь. Большой мраморно-голубой колли. Вам надо посмотреть на него. Он просто чудо. Он…

— Что?! — взорвалась Хозяйка. — Этого не может быть. Не может быть! Это же… это же совершенно, чудовищно неспортивно. Это же неслыханно! Вы хотите сказать, что мистер Глюр предоставил этот кубок за тысячу шестьсот долларов и потом купил единственную собаку, которая соответствует условиям конкурса? Невероятно!

— Да! — подал голос Хозяин впервые за долгое время и оторвал от Золотой шляпы ненавидящий взгляд. — Да, это Глюр, и это невероятно! Полмира сейчас голодает или страдает от ран и болезней. Другая половина стирает в кровь пальцы, помогая Красному Кресту хоть немного облегчить Европе жизнь. И когда на счету каждый цент, этот… этот Фермер с Уолл-стрит выбрасывает шестнадцать бесценных сотен долларов, чтобы купить себе Золотую шляпу. И делает он это, прикрываясь именем Красного Креста и благотворительными целями. Неспортивность — ерунда по сравнению с этим. Это… Это непростительный грех, и я не хочу иметь к нему отношения. Давай заберем Лэда и поедем домой.

— Клянусь, хотела бы я так сделать! — воскликнула Хозяйка, столь же разгневанная, как супруг. — Я бы уехала сию же минуту, если бы было можно. У меня такое чувство, будто мы оскорбляем старого верного Лэда, заставляя участвовать в этой грязной махинации. Но уехать мы не можем. Разве ты не понимаешь? Ты же сам много раз говорил мне, что настоящий спортсмен никогда не откажется от поединка, узнав, что у него нет шансов победить в нем.

— Она права, — подхватил Директор. — Вы записали собаку на конкурс, и по всем правилам она обязана принять в нем участие.

— Ладно, ладно, — проворчал Хозяин. — Мы пройдем через это. Кто-нибудь что-нибудь знает об этих «предварительных маневрах, предписанных Ассоциацией Керкоди для испытаний рабочих пастушьих собак»? В моем образовании, очевидно, допущен пробел.

— Зато в образовании Глюра пробелов нет, — сказал Директор. — В его новенькой Спортивной библиотеке есть подробное описание испытаний. Оттуда-то, наверное, он и почерпнул эту идею. Сегодня утром я заезжал к Глюру, и он позволил мне переписать правила судейства предварительных маневров. Для рабочей собаки они до абсурда просты, а для обычной — до абсурда невыполнимы. Вот, я вам зачитаю.

Он выудил из кармана сложенный листок бумаги, развернул его и прочитал несколько строк:

«Устанавливаются четыре столба на расстоянии девяноста ярдов друг от друга так, чтобы получился квадрат. Пятый столб располагают в центре. У этого центрального столба стоит владелец или дрессировщик участника со своей собакой. Владелец или дрессировщик не должен отходить от столба более чем на три фута до тех пор, пока собака не пройдет испытание.

Направляемая только голосом и знаками, собака должна самостоятельно пройти от центрального столба к столбу под номером 1. Оттуда она должна перейти поочередно к столбам 2, 3 и 4, не приближаясь к центральному столбу ближе чем на пятнадцать футов, пока не достигнет столба номер 4.