Прохор с сотником хмыкнули непониманием. В отличие от простых прочих, Мелехов понял, что сказал бывший дружок. Поскольку перед мостом автомобили и, правда, сдавали назад за здание таможни, а на крыше сновала обслуга к трём станковым пулемётам. И какой-то офицер в полевой русской форме с защитными погонами, с крыши, рассматривал их позицию в бинокль. "Гляделки" продолжались недолго. Офицер скомандовал, и появился шест с привязанным к его концу, белым куском ткани. Шестом помахали, офицер помахал тоже.

'Типа, не стреляйте. Свои мы'.

И набежали гомонящие казаки сотни, с вопросами. Сотник приказал им заткнуться и посмотрел выжидательно на Мелехова.

'Надо итти' - Пойду на переговоры. Вроде там наши.

– Зачем итти, могим ехать, я одвуконь сюда заявился, Григорий Пантелеевич. Прохор указал на двух коней наверху землянки. Комдив разглядел только головы.

– Ты, что в первую попавшуюся землянку ткнулся? Прохор живо кивнул.

– Поехали. Сотник, остаёшься. Не дури, оружие казаки пущай уберут, там три пулемёта. Но и не зевайте... Ну, сам понимаешь...

– Добре, Григорий Пантелеевич, - сотник был предельно кислый. Казаки разбежались по землянкам. Прохор подвёл трёхаршинного шестилетка.
– С богом.

Шагом с Прохором доехали до моста. Здание таможни бастионного типа увеличилось в объёме.

'Н-да. гастарбайтеры по найму ладили, или боженька давеча испёк'?
– гадал комдив. Подъехали до упора к зданию и с коней сошли на непонятную землю.

– Ну, покажись, честной народ, - приглашал Мелехов хозяев бастиона, разминая ноги.

Им на встречу вышло четверо: молодой офицер с биноклем, двое в одинаковой чудной пятнистой форме мужчин, лет под сорок, и темнокожий мужик в зеленоватой рубашке с короткими рукавами. Более тёмные прямые брюки и коричневые туфли дополняли облик выходца из Африки. Молодой офицер козырнул:

– Майор Гаранжа, офицер по особым поручениям Генерального штаба Донского края.

– Подъесаул Мелехов, командир Первой повстанческой дивизии. Старший урядник Зыков.

– Ого, целый комдив! Рад знакомству. Пожали руки.

– А это майор Тарапунька, начальник таможни, - Гаранжа кивнул на африканца.

– Рад знакомству. Григорий Пантелеевич?
– Тарапунька улыбнулся всеми тридцатью двумя зубами и замолчал.

– Да-а?!

– А это наши чехословацкие союзники, - продолжил Гаранжа, - подплуковник Ян Свобода и капитан Петер Новак.
– чехословаки козырнули.
– Они из Новой Праги, из 1928-го года сюда пожаловали.

– Не поняли?
– удивились казаки.

'И их, боженька, давеча испёк'?
– влез дуплет догадки комдиву.

– Я думаю, господин комдив, вам бы надо обратиться к есаулу Ястребову, он тут недалеко, в станице Каменской, казачью бригаду будет разворачивать.

– Не понял. Какая Каменская? Что за сказки сказываете? Мы ж под Вёшками пребывали.

– Вот карта, сами посмотрите.

– Разыгрываете? От карты у Мелехова разболелась голова.

– Нет, у нас такие точно карты. Господин майор правду говорит, - вмешался Ян Свобода и предложил: - Давайте пройдём к машинам.

Отправились за таможню, смотреть карты чехословацких офицеров. Посмотрели.

Мелехову в голову ничего не являлось. Зыков истуканом застыл рядом. Таможенный начальник в это время достал какую-то коробочку и навёл её на Мелехова:

– Скажите сыр, снимаю. Щёлк. Какой сыр, комдив схватился за шашку.
– Григорий Пантелеевич, я вас сфотографировал и показал на экранчике цветной снимок "сурового витязя" с ординарцем.

– Прохор, ты, что-нибудь понимаешь?
– спросил комдив повстанцев, а у самого мешанина мыслей в голове.

– В сказку мы попали! Прохор от щелчка фотокамеры проснулся.

– Хороша сказка, да небось, ...с войнушками!

Махнул в сторону стоящих автомобилей, а нагайку так сжал, что побелели костяшки пальцев. В одном, открытом, сидели четверо в пятнистой форме и спокойно поглядывали по сторонам. Около четырёх грузовых крутилось ещё человек двадцать, с коханьем оружия.

– Нет, только собираемся воевать. Сюда идёт войско неприятеля, довольно многочисленное, но уступающего нам по оружию. Неделя по времени у нас есть, - совсем спокойно ответил майор.

– М-да. Это хорошо, что неделя, - Мелехов остыл.
– Неделя - это прямо хорошо...