Шрифт:
– О, более 500 лет. Вначале было всё хорошо для клана. Золотой век, - к серьёзности ол добавил ещё и задумчивость.
– А потом всё хуже и хуже.
– И это вы скопили за 500 лет?
– кивнул на сейф.
– Да, но 7000 империалов у меня вчера забрал личный адъютант вашего президента.
– И вы отдали?
– Да. Это же ваш президент.
– Тэкс, - ол был или наивен, что с трудом верилось, или запуган. Или не вспомнил, что Клеар был на особом статусе.
– А если я их в своих руках подержу, то, значит, больше их у вас забирать никто не будет?
– Да, - короткий ответ.
– Вызывайте охрану в следующий раз и, пусть она спускает с лестницы всяких ч-ч-чудаков!
'Борзеет, что-то этот Зогин!' Ушёл я от ола Ширга в весьма раздёрганных чувствах.
Через два дня меня вызвали на заседание Госсовета по поводу этого самого бронепоезда. Заседание проходило в правительственном комплексе "Левый берег" на левом берегу Дона. Здесь работали и здесь жили президент Зогин и четверо сенаторов. Резиденцию построили в рекордные сроки строители ола Дорга и военнопленные. Охраняли этот "Форос" казаки конвойной сотни, вооружённые французскими штурмовыми винтовками FAMAS G2 и в форме "армии" княжества Монако. Зогин и сенаторы заседали в роскошном зале аля ампир, обслуживали их девушки-секретари в полувоенной форме. Заседали неспешно, с перекурами и питием прохладительных напитков.
– И как вы предлагаете назвать бронепоезд, майор?
– рассеяно спросил Зогин.
– В честь Николая II - отозвался, а Зогин подумал-подумал и ушёл.
– Это куда он пошёл?
– Зворыкин удивлённо спросил у секретарши.
– У господина президента сейчас назначены медицинские процедуры, - откликнулась мадмуазель.
– Так да! Тогда я тоже удаляюсь. Дела-с, - в ответ. И Зворыкин ушёл вместе с генералом Муравьевым.
– Та ещё парочка, - едко заметил генерал Скалон.
– Майор, надо было назвать бронепоезд - "Президент Зогин".
– Я подумаю.
Скалон хмыкнул и переключился на новости ростовского ипподрома. А я переключился на разглядывание девушек.
'Видимо Зогин предпочитает блондинок', - сделал такой вот вывод. И перевёл свои чудо-очки на режим "ню". Была у них такая вот занятная функция. Через минуту князь Горюнов-Горячев это дело просёк, подкравшись ко мне, ссади, и объявил это всем присутствующим.
– Козёл, урою!
– бац, - Как же ты достал, задавака!
Князь получил в глаз, а я, слушание персонального дела майора Борна о недопустимости физических деяний на фоне неприязненных отношений.
– Объявить выговор, - строго сказал мне генерал Ренненкампф. Этот - был четвёртый...
– Борн, тебе их надо уже солить!
– потешался позже Муравьёв. А потом стал жаловаться на очередную реформу его МВД, затеянную Госсоветом.
– Пилите, Шура, пилите, - отшутился.
– Борн, я тебя счас урою!
– возгласил генерал, и стал хвататься за тяжёлые предметы на столе.
– И получите, генерал, своё персональное дело, - мекнул. Генерал замер. Вздохнул. И, сипло:
– Иди, работай, советник. Твою таможню будут ворошить по полной программе. Слыхал, небось, Госсовет решил увеличить количество проверяющих чиновников. Иди отселя и жди проверку, болотный дух...
Но меня не проверяли. Не успели.
Часть 4.
С утра ко мне заехал майор Вацлав Цисарж, мой двойник. Приехал он угрюмый и привёз с собой поручиков Мартина Тламку, Томаша Кулганека и деваку лет под тридцать. Встреча неожиданная, настроение Вацлава гадкое.
– Привет, Роман, - обронил.
– Так, поручиков ты знаешь, познакомься с Шон Ли Гутри. Она вертолётчица из ВВС США, из эскадрильи "Огненные птицы".
Поручиков я, и, правда, знал. Фуршетили в Новой Праге. Шон галантно поцеловал ручку.
– Очень приятно. А "стингер", вы мэм, привезли?
Американка удивлённо уставилась на меня, когда Вацлав ей перевёл. После этого стала заразительно так смеяться.
– Майор, вы меня удивили. Вы знаете, что такое "стингер"?
– И, что такое стринги, я тоже знаю, мэм, - смех повторился, Вацлав ожил.
– А если ещё выучу чешский, вы можете нас с Вацлавом перепутать, мэм
Вот так с хихоньками да хахоньками я и узнал о причине приезда Цисаржа.
– ... а бомбардировщик с ангаром исчезли. И по взлётной полосе едет кабриолет с лейтенантом Шон. Борн, скажи, кому ангар с 'Юнкерсом' понадобился?
– я пожал плечами, Вацлав продолжил: - Техники себе работу нашли, а мы нет. А потом спорили, что нам делать. Решили к тебе съездить за советом. И жить тут будем. В Донском краю...
В своём повествовании Вацлав слукавил. Летать-то он на "Юнкерсе" летал, но больше из койки в койку порхал. Добрался ажно до кровати дочери приматора Новой Праги. И с этой самой дочкой и разругался, перед самой их свадьбой. А тут - Шон. Любовь-морковь, и в итоге - оба безработные. И кусочек американской территории, город Оберн, в котором жили целых пять семейств Ли Гурти. Вацлав и остальные туда с утра заехали. Шон с 'родственниками' пообщалась...
– Роман, почему вы устроили апартеид моему народу?
– насела на меня "Билли" (позывной Шон).