А основным проклятием для порабощённых было добыча туко. Сбор коконов больше напоминал рыцарские поединки. Бригада сборщиков, одетая как рыцари в разную защиту, обмотанная в белые тряпки подъезжала на двух телегах к кустам "паучника", где сидели самки-паучихи. Этих самок рабы называли басто (бестии), сидели они в кустах под зонтиком и охраняли окукливающихся личинок. Необходимо было самку согнать и пересадить в другой куст и взять 6-8 коконов. Легче было сказать, чем сделать. Самка шипела, кусалась, плевалась едкой слюной и цеплялась за кусты, когда её прогоняли.

На помощь самкам обязательно прибегали самцы. Их называли бестос, были они крупнее самок раз в пять, имели две клешни и мощные жвала. Бестос издавали пронзительные крики, вплоть до паралича жертвы, могли прыгать, плавать и тоже плевались очень едкой слюной. Убить их было очень сложно, большой удачей для рабов-сборщиков было отфутболить бестос метров на двадцать от себя. Пока рабы научились собирать коконы, они потеряли более пятьсот человек.

– Однако! А почему нужны были две телеги?

– На одной везли белёные - тварей белый цвет успокаивал - брезентовые щиты, а на другой стоял котёл с кипящей водой, чтобы сразу пропаривать собранные коконы. Быстро обработанные паром коконы давали лучшую нить. И на телегах спасались от бестос. Они, почему-то не трогали лошадей и охранников.

– Злющий кустарник.

– Да, Борн, злющий, только он рабов ещё и кормит, и лечит. Клубни у него как наша картошка, а нижние листья - заживляющая мазь от ожогов. И зонтики рабы срезали, там красящее вещество было. Чтобы пошить один костюм, нужно было собрать и размотать три тысячи коконов. Вот тебе и Шилин.

– Гад он, первостепеннейший. Завалил дешёвой пшеницей и мясом край. А мы ещё удивляемся, что такое всё дешёвое! Ещё бы, задарма досталось.

– Борн, что делать будем?

– Э, надо бы журналистам всё рассказать, Шатрову. Э..., - у меня зазвонил мобильник, номер был Макса Шувалова.

– Салют, господин советник. Вы на таможне ещё?
– спросил.
– Выйдите, разговор есть.

– Да, - Почертыхавшись для виду, вышел с Борисовым на улицу, но Макса поблизости не наблюдалось.

– Борн, что с Шилиным будем делать?
– Борисов от меня жаждал совета.

– Пока не знаю.

– Да, Борн, каши с тобой не сваришь!..

В общем, Борисов разобиделся и ушёл опять в здание, а я топтался у цветника. Мысли в голову лезли больше матерные.

– Чё стоим, кого ждём?

Тут я дико перепугался. Захотелось даже спрятаться за надёжной железной дверью таможни. Ибо фраза пришла с неба. Поднял перепуганные глаза вверх. Надо мной бесшумно "гудел" полупрозрачный летательный аппаратик с открытой вверх дверкой. Двухместный, с Максом Шуваловым за штурвалом.

– Господин Борн, я к вам.

Ховер опустился, Макс вылез. Загоревший, возмужавший, серьёзный, в полувоенной одежде с двумя орденами на груди. Наш "Белый орёл" за "колумбиаду" и "Белый верблюд" от князя Рустама. Поручкались...

– Советник, на князя Рустама напали. Моторизованная банда человек в двести уже два его городка обобрали до нитки. Его войска бегут, не принимая боя. У банды с десяток пулемётов, миномёты и автоматы.

– Блин, ну Рустам и вояка! Накупил, понимаешь, "Ё-мобилей", старые берданки и наганы!

Дальше от меня Макс услышал загиб и, не один, что я думаю о князе.

– Борн, хватит. Я сейчас лечу к президенту и уговариваю его дать в помощь князю роту из бригады Макарова. А вы, езжайте к Зосе, подготовите видеообращение о сборе добровольцев. Нужно выступать уже сегодня. Борн, вы меня поняли?

– Понял, корректный ты наш.

– Борн, Зогина я уговорю. Держите подарок. Пока.

В мои руки лёг платок, в народе такие прозывали - "арафаткой". Макс улетел, я поехал к Зосе.

– Борн, Коса я на войну с тобой не пущу!
– с порога заявила Зося. При молодой даме я матюгаться не стал, да и видеоряд был по-быстрому закончен.

– Роман, давай приезжай на бригадный полигон, - позвонил Шарп.
– Мы тут твоё детище смотреть будем. Дитятко знатным получился!..

Два месяца Шарп уговаривал меня "купить" у ола Ширга французский основной боевой танк АМХ-56 "Леклерк".

– Алекс, ты прямо ко всему французскому тянешься, - насмешливо попрекал я двойника.

– Борн, это мой фатум.