Со всеми перездоровался. Из группы 'The Hollies' я вспомнил только одного из основателей коллектива Грэма Нэша, еще пока не включенного в Зал славы рок-н-ролла, все у парня было впереди. Остальные лица вроде знакомы, но их имена из головы вылетели напрочь. Знаменитые хиты 'Can't Let Go', 'Bus Stop' и 'Stop Stop Stop' я слушал в молодости, хотя 'битлы', игравшие в те годы в одинаковой с ними манере, конечно, были вне конкуренции. Помнится, у знакомого даже плакат 'святош' выменял на бутылку рома, которую мне в свою очередь подарил товарищ, чей отец плавал в загранки. А теперь вот общаюсь с ними на равных… Хотя можно уже и привыкнуть тусить со звездами прошлого, но нет-нет, да и проскакивала мысль: 'Черт побери, мог ли я о таком мечтать пять лет назад?!!'

— Егор, привет! Ты как, готов к труду и обороне?

Лида появилась сбоку незаметно. Ей предстояло выступать на 'водоразделе' — как раз посередине списочного состава участников фестиваля.

— Я как пионер, всегда готов! — отвечаю с улыбкой.

Далее происходящее во многом напоминало то, что я уже видел и пережил во время как лондонского фестиваля, так и во время шоу в Лужниках. Разве что переодевались мы не в палатках позади сцены, а в здании Главного штаба, откуда к сцене вел крытый коридор наподобие тех, которыми станут пользоваться футболисты будущего при выходе на поле.

Кто-то обмолвился, что сегодня вечером на концерте будут присутствовать 210 советских ветеранов конвоев, и 55 британских. А также продано более 25000 билетов. Трибуны городить не стали, только две возвели, по бокам к сцене и чуть наискосок. Одну — для пенсионеров, инвалидов и беременных женщин, ежели таковые найдутся, общим числом около тысячи посадочных мест. Вторую, разумеется, для ветеранов, на которой, глядя из окна помещения, ставшего на время моей гримерной, я даже разглядел своего знакомого Джонатана Хью Олдриджа.

Ну и сам концерт, начавшийся ровно в 10 вечера. Не сказать, что было светло, как днем, скорее, стояли светлые сумерки. Но, во всяком случае, по поводу четкости своих картинок я сильно не переживал.

Загорелись красным глазки телекамер. Трансляцию в записи покажут завтра вечером, учитывая, что уже был куплен билет на рейс Ленинград-Москва, к этому времени я буду дома, и мы с Лисенком вдвоем посмотрим на мое выступление. Или втроем, если Лешка еще не будет дрыхнуть.

Ведущие фестиваля Валентина Леонтьева и Игорь Кириллов составили эффектную пару. Он — в строгом темном костюме и белоснежной рубашке с галстуком, она — в красивом темно-фиолетовом платье с блестками наискосок от правого плеча к левому бедру.

— Добрый вечер, уважаемые гости нашего фестиваля! — начал Кириллов хорошо поставленным голосом.

— Good evening, dear guests of our festival! — продублировала на довольно сносном английском по бумажке Леонтьева.

Дальше стандартное вступление и благодарность пролившим свою кровь на фронтах Великой Отечественной, в частности, ветеранам арктических конвоев. Каждая фраза встречалась аплодисментами. Затем в дело вступили облаченные в гимнастерки парни и девушки под руководством Григоровича, который наблюдал за действом, стоя за сценой. С девчонками понятно, там заколок можно натыкать, но как пилотки держались на короткостриженых макушках танцоров?! Может, они их на клей посадили?

Вокальную часть открывала Эдита Пьеха с вызвавшей ностальгические воспоминания песней 'Надежда'. В принципе, я был ознакомлен с сегодняшним репертуаром всех выступающих, но те, кто исполнял мои песни, как-то автоматом кидали мысли в прошлое, когда я был еще никто, и звать меня было никак. Казалось, с того момента прошла целая вечность, а вроде всего пять лет минуло.

Потом появился Том Джонс, вызвавший у своих земляков на ветеранской трибуне овации. Мой черед настал следом за 'святошами', которые как следует расшевелили молодежь, заполнившую центральную часть перед огороженной сценой.

— Егор Дмитриевич, готовьтесь, вы следующий, — вывел меня из раздумий голос запыхавшегося распорядителя, носившегося с площади в здание и обратно.

Мой выход в матросской форме, с лихо сдвинутой набекрень бескозыркой вызвал общий вздох то ли удивления, то ли разочарования, а может и восторга — тут уже не угадаешь. А я порадовался, что ветерок еле дул, а то мою роскошную бескозырку с неизвестного корабля могло и унести в неизвестном направлении — ремешка на ней почему-то не было предусмотрено.

Кириллов и Леонтьева уступили мне и музыкантам из ансамбля Клемент сцену, я запоздало подумал, что для общего фона можно было бы и аккомпаниаторов обрядить в какие-нибудь тельняшки, но теперь уж поздно, как говорится, пить 'Боржоми'. Впрочем, все внимание сосредоточено сначала на мне, а затем еще и на стенах зданий, превратившихся на время в огромный экран, где мелькали фотографии военной хроники.

'Там, за туманами' и 'Корабль конвоя' отечественной публикой, включая наших ветеранов, были принята отлично, молодежь так вовсе не жалела ладоней и глоток, выражая свое одобрение. А когда я сел за рояль и исполнил 'A Salty Dog', подключились и английские ветераны. На 'бис' исполнять не стал, хотя зрители и скандировали: 'Еще! Еще!'