– Да, неважно, - повторил старик в темноте.
– Уже неважно... Все имеет свое начало и свой конец. Истории прошлого закончились, и это возвращает нас к вопросу. Чего же ты хочешь?

Гильермо помолчал. Затем прошуршала одежда - понтифик склонился к самому уху собеседника.

– Об этом знали три человека, помимо меня. Один из них умер, но теперь посвященных снова станет трое, - негромко сказал Боскэ, и голос его упал до шепота. Или, если точнее, до призрачной тени самого тихого шепота. Лишь тот, кто много лет не видел света, и привык только слышать, мог разобрать отдельные слова.

Викарий Христа говорил недолго. И только тьма видела, что с каждой его фразой слепой террорист бледнеет. Но отнюдь не от страха.

Гильермо закончил и вернулся в прежнее положение со словами:

– Вот, чего я хочу.

– О, Господи, - выдохнул старик, сжимая целлулоидные самодельные четки с такой силой, словно они были спасательным канатом.
– Правду говорили, ты определенно безумен.

– Неужели ты шокирован?

– О, да...
– протянул старик.
– Несомненно. Сначала ты меня заинтересовал. Сейчас же - поразил. Это безумно и одновременно слишком велико, слишком масштабно … и слишком практично для сумасшествия.

– Приятно слышать столь высокую оценку, - ровно и сдержанно отметил Гильермо.

– Что ж, теперь я знаю, чего ты хочешь. Но все еще не понимаю свою роль. Что ты хочешь от меня?..

– Я думаю...
– Гильермо сделал паузу, и когда продолжил, голос его звучал почти мечтательно.
– Я думаю, что «Морлоки» слишком долго дремали во тьме забвения.

Долгий протяжный свист прорезал темноту - слепой убийца выдохнул сквозь зубы.

– Неужели?..
– спросил он, и было непонятно, в чем суть вопроса. Было то несогласие со словами понтифика или же старик обрадовался вести? А может быть что-то иное, в любом случае это осталось тайной.

– Я хочу возродить и вернуть ужас высших классов, правителей мира, - сказал Гильермо, и каждое его слово падало, словно камень в омут.

– Ты ищешь справедливости?

– Мне не нужна справедливость. Солдатенков был прав – люди в ней не нуждаются. Чтобы совершить задуманное, мне нужны война, паника и смерть, - тихо сказал Гильермо.
– Я хочу, чтобы мир вздрогнул от ужаса, и одно лишь слово «Морлок» снова наполняло бриллиантовые сердца невыразимым страхом.

– Да, страх...
– машинально повторил старый и слепой человек, последний из «морлоков».
– Как в прежние времена... Но ты не знаешь, как вернуть его, ты не знаешь, как превратить терроризм в театр ужаса. В искусство.

– Да. Поэтому я искал вас, хоть одного. И нашел тебя.

– Забавно...
– проскрипел старческий голос.
– Я думал, что наше бегство тогда, после экспресса, станет кульминацией. Мотоциклы, поддельные документы, Турция, перестрелки с полицией и пинкертонами. Взрыв дирижабля – почти как в фильмах Дэвида Уорка Гриффита. Странно, что я тогда выжил. Впрочем, благодаря этому мой след оборвался окончательно. Морлоки ушли, как и действовали – ярко, красиво, стильно. Кто бы мог подумать, что возможно, это всего лишь промежуточный финал? Затянувшаяся интерлюдия.

– Итак, ты со мной?
– спросил Гильермо.

Ответом ему стал негромкий металлический лязг - морлок разрядил гранату.

– Если бы я верил в бога...
– задумчиво произнес слепец. – Тогда, пожалуй, сейчас я был бы в раздумьях. Кто ведет тебя, Гильермо Первый? Это испытание или знак? Сатана искушает меня или Господь указывает новый путь?

– Но ты не веришь. А я не собираюсь будить веру в твоей душе. Всякий найдет свое место в Божьем Промысле, даже закоренелый грешник.

– Да, вполне возможно. И потому...

Номер девятнадцать вздохнул, распрямил плечи.

– Какими средствами я буду располагать?

– Больше, чем ты сможешь потратить, - сдержанно отозвался понтифик.
– Недоброжелатели прозвали меня «Всеалчным», однако они сами не представляют, насколько близки к истине.

– Чтобы пролить много крови, всегда требуется много золота. Если оно у тебя в достатке, значит мы уже наполовину ближе к цели, - судя по тону, старик саркастически и одновременно понимающе улыбнулся. Девятнадцатый поднялся на ноги, быстрым слитным движением, только хламида взметнулась крыльями нетопыря.

– Что ж, нас ждет долгий путь и очень много тяжелой работы, - сказал морлок. – Однако награда будет достойной. Как говорил один мой коллега, «жуткая ночь наступит для богатых и толстых». Не обязательно верить в справедливость, чтобы карать по заслугам. И судьи войдут без зова.

КОНЕЦ

notes

Примечания

1