Вторая попытка принять вертикальное положение также закончилась безрезультатно. С третьего раза Алексу, наконец-то, удалось придать своему, частично парализованному алкоголем, телу сидячее положение.

– Ие-с-с, я сделал это!
– хмыкнул он, морщась от жестокой головной боли.
– С третьей попытки, как и подобает настоящему спортсмену олимпийцу.

Все это время смартфон продолжал изводить его неимоверно страдающий мозг легкомысленно-вихляющейся мелодией ламбады.

Перешагнув через распростертое на полу тело Геры, Алекс с деланным возмущением воскликнул:

– Давненько я не убирался в офисе! Коты дохлые валяются повсюду! Надо поднапрячься и выкинуть его, наконец, на помойку! Заодно и елку вынесу!

Гера не меняя позы, приоткрыл желтый глаз, окинул его презрительным взглядом, после чего раздраженно мяукнул. Из чего Алекс заключил, что его послали куда подальше.

– Грубиян!
– проворчал он и, кряхтя, потянулся к смартфону, лежавшему на столе.

Подслеповато щурясь спросонья, он разглядел, что высветился номер, той самой девицы, что рвала ему душу напоминаниями о необходимости погасить аренду за офис.

– Видно ничего тут не поделаешь, сама напросилась!
– злорадно ухмыльнулся он и проорал, даже не дав ей открыть рот, - Барышня, я, что невнятно намекнул, что заплачу, как только мне переведут деньги? А будете травмировать мою нежно ранимую психику, вообще, ни шиша не получите!

В трубке неожиданно раздался хорошо знакомый голос бывшего командира Алекса:

– Ты чего без предупредительного выстрела на людей кидаешься? Совсем одичал от своей водки?

– О, шеф!
– без особого энтузиазма воскликнул Алекс.
– Приветствую, высокое начальство! Чему обязан?

– Прекрати паясничать!
– прикрикнул на него командир.
– Тоже мне, скоморох нашелся!

– Довольно обидно выслушивать от вас такие слова, - придав голосу толику слезливой жалости, воскликнул Алекс.
– Не вы ли, товарищ майор, выгнали меня взашей из полиции?

– Заткнись и слушай!
– грубо оборвал поток пьяных словоизьявлений майор.
– Есть тема, как вернуть тебя обратно в полицию!

– Батюшка царь государь, не вели казнить, вели миловать!
– запричитал, юродствуя, Алекс.
– Позволь слово молвить! Товарищ майор, а кто вам сказал, что я готов вернуться в ваш лепрозорий?

– Чего с тобой разговаривать, ты же не в адеквате! Когда проспишься, позвони!
– устало проворчал командир.

– Шеф, неправду говорите!
– затараторил Алекс, делая лихорадочную попытку протрезветь.
– Я по жизни не в адеквате! Такой уж я уродился! Сначала стреляю, потом думаю. Говорите, что за тема?

– Я хотел привлечь тебя для участия в операции по задержанию шантажистов. Твоя задача - передать злодеям выкуп в том месте, которое они укажут.

– А я-то вам, зачем понадобился? Что, все опера из управления поувольнялись?
– неискренне удивился Алекс.

– Непременным условием шантажистов было - не привлекать полицию. Ты, в настоящий отрезок времени, не являешься сотрудником полиции. Ты детектив-частник, и это формально не противоречит требованиям бандюков, - терпеливо пояснил майор.
– Внял?

– Да, без проблем!
– легко согласился Алекс.
– Кстати, мне это только показалось, или там действительно что-то прозвучало насчет моего восстановления в должности?

– Шантажируют хозяина Химического завода Репина. Тебе и самому прекрасно известно, что у него просто сумасшедшие связи. Если дело выгорит, так как мы планируем, он обещал похлопотать, и считай что вопрос с твоим возвращением - дело решенное. Что скажешь?
– поинтересовался майор.

– Шеф, я ваш со всем потрохами, где прикажете расписаться кровью?
– воскликнул Алекс, потом поняв, что переборщил, поспешно добавил, - Что мне нужно делать-то?

– Через час, тебе нужно будет подъехать в Городскую больницу, где Репин передаст тебе сумку с деньгами. Там же получишь дальнейшие инструкции, - ответил майор.
– И смотри, Алекс, не подведи меня! И помни, что такой шанс дается всего раз в жизни!

– Понял, не дурак!
– обиженно протянул Алекс, после того как командир отключился.

Времени, на то чтобы привести себя в порядок, было в обрез. Алекс начал с душа, и обрушил на себя струи кипятка, которые сменили потоки ледяной воды. Он продолжал терзать свою бренную оболочку до тех пор, пока в голове у него не появились первые признаки приятной осмысленности.

Потом он растерся жестким махровым полотенцем, едва не содрав с себя живьем кожу. Гера сильно заинтригованный внезапно произошедшей с другом метаморфозой, при этом путался под ногами и вопросительно мяукал.