Паула: А ты лысеть начал.

Роберт: И живот отрастил. Вот, смотри.

Паула: Подумаешь.

Робертсмотрит на нее и ничего не говорит…

Паула: Да.

Роберт: Да.

Паула: Вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, как я, наверное, сама выгляжу.

Роберт: Жалко.

Паула: Что, жалко?

Роберт: Мию. И всю эту историю с…

Паула: Не хотела бы я быть на ее месте. Чем ждать такого как Петрику, вот так, каждый вечер, лучше уж совсем не ждать никого и никогда.

Роберт: Ну, я пошел. Еще увидимся. Пока.

Паула: И всё? И даже не попрощаемся? Даже на этот раз?

Роберт хочет ее поцеловать.

Паула: Ты уверен?

Целуются долгим поцелуем.

Роберт: Эй! Ты зачем кусаешься? Сумасшедшая.

Паула: Да. Вот такая я сумасшедшая сучка.

Смеются и снова целуются.

Сцена 8.

Дом Паулы.

Приближается Петрика. Выбирает место потемнее и останавливается.

Зажигает сигарету, ждет. Из дома выходят Паула и Роберт. Молчат.

Роберт: Ну ты и сильна царапаться. Ну что ты смотришь на меня?

Паула: Ты прости, но я так не могу.

Роберт: Куда я теперь такой пойду, ты меня всего в зебру.

Паула: А ты… Ты ничего не хочешь мне сказать?

Роберт: Что? А. Красивая, что тут сказать.

Паула: Правда? А бойлер? Это я сама цвет выбирала. Тебе правда понравилось?

Роберт: Угу.

Паула: Ты знаешь, у нас эта проблема с водой, это ведь тихий ужас. Мы уже и колодец другой вырыли, поглубже, и всё равно больше одного раза в день душ принять невозможно было. И так мне это опротивело: каждый раз воду греть, мыться в тазике, ну, ты понимаешь… особенно зимой, с ума сойти можно было. А теперь: печку натопила, бойлер в розетку и готово. Как я рада, что тебе понравилось.

Роберт: Да, это ты хорошо придумала.

Паула: А квадратики? Черный, белый. Черный, белый. Чтобы как шахматная доска. Плюс бойлер — цветовое пятно. Точь-в-точь как я мечтала. Ты не представляешь, сколько я туда сил вложила. Но я себе так сказала: если ты, Паула, даже ванную для себя сделать не можешь, такую, какую тебе по-настоящему хочется, то ты самое что ни на есть последнее ничтожество… Я, правда, долго не решалась. Но потом я себе сказала: хватит, беру свою жизнь под контроль. С чего начать? С того, что меня больше всего на свете мучает. А что меня мучает больше всего, вот больше всего на свете? Что я даже помыться не могу по-человечески, вот так, хорошенько-прехорошенько. Да была не была! И тогда я себе сказала: все, я делаю ванную. Это я когда воду на плите в очередной раз грела, до этого додумалась. Вот только денег не было.

Роберт: Клево, что и сказать. И бойлер так… эмм… в тон. Хорошо смотрится.

Паула: Тебе не понравилось.

Роберт: Да нет, ну что ты. Конечно, мне понравилось.

Паула: А ты не обманываешь?

Роберт: Не обманываю. Блин, ну ванная и ванная. Чего еще я должен сказать? Расслабься. Это всего лишь ванная, место, где люди писают. И все. И ничего больше.

Паула: Ты прав.

Роберт: Ты не обижайся. Я, может, ничего в этом не понимаю и не способен оценить… На самом деле, это офигительная ванная. Вся, как шахматная доска, да еще и с красным бойлером. Супер-пупер… Но, твою мать, это ведь всего-навсего ванная!

Паула: А что ты так завелся?

Роберт: Я не завелся.

Паула: А мне больше и рассказать тебе нечего.

Роберт: Да не надо мне ничего рассказывать.

Паула (шепотом): С тобой очень тяжело разговаривать. Ты изменился.

Роберт: И не говори. Какая ты наблюдательная.

Паула: А как там, в Лондоне?

Роберт: А почему ты спрашиваешь?

Паула: Хочу и спрашиваю. Мне нравится, как это звучит: Лон-дон. Если у меня когда-нибудь будет девочка, я назову ее Лондон. Ну, как там, в Лондоне?

Роберт: Паула, прекрати.

Паула: А если я тебя прошу?

Паула прижимается к нему, ласкает, потом замирает на несколько секунд.