– Вы выглядите уставшим, – обратился Паймер к Чиерме.

– День был длинным, – довольно вежливо ответил губернатор.

– Узнаете вино? – спросил герцог.

– Да, – мрачно сказал гость.

– А! Конечно же, мой прошлый визит, – хлопнул себя по лбу старик. – Кто знал, что в один прекрасный день я отвечу вам той же любезностью, дорогой губернатор Чиерма?

Паймер отхлебнул вина и икнул, прикрыв ладонью рот.

– Хотя… что я такое болтаю? Простите великодушно. Я говорю чушь. У вас же нет имени, бывший губернатор Геймвальда. И не губернатор вы вовсе. У вас ничего нет. Совсем ничего. Ни господина, ни госпожи. И страны тоже нет…

– Ее величество сказала, что мы должны советоваться друг с другом, – сдержанно ответил Чиерма.

Паймер противно засмеялся:

– Да это она так шутит!

Чиерма скрипнул зубами.

Герцог неожиданно посерьезнел.

– Да-да, – сказал он. – В последнее время наша императрица делает много странных вещей… Трудно угадать, что она выкинет дальше. Иногда ее даже просто трудно понять.

Герцог допил вино и поднял кружку, показывая, что хочет еще.

– Давайте лучше обсудим проблемы сбора винограда в Оффре. А потом расскажем ее величеству, насколько способствует доброе вино подобным беседам…

Чиерма покосился на него с недоверием. Он окинул взглядом палатку словно в поисках путей отступления. Затем тяжело вздохнул, пожал плечами, опустошил свою кружку и попросил налить еще.

– Почему бы и нет, ваша светлость. Ваше здоровье.

После часовой попойки, включавшей в себя беседы на вольные темы и просто перебранки, Паймер прогнал слуг и стал разливать вино сам. Еще через час разговор плавно перешел на проблемы губернаторства в Геймвальде, географию и погоду в Ривальде, местную музыку… затем внимание начало рассеиваться. Собеседникам стало необычайно трудно усидеть в креслах: они перебрались на ковер, на котором вольготно развалились, и в скором времени уснули.

Велан Лаймок знал, что Намойя Кевлерен внимательно следит за ним с башни своими новыми глазами, поэтому старался сидеть в седле как можно более прямо и подавлял жгучее желание расстегнуть верхнюю пуговицу мундира.

Он пытался сдерживать себя, когда снова и снова, в сотый и тысячный раз повторял сборищу тупых идиотов, толпившихся перед ним, приказы и команды, пытаясь внушить этой деревенщине элементарные навыки армейской дисциплины. Впрочем, нет, перед ним не идиоты, подумал Лаймок. Идиоты – это еще цветочки.

Конечно, деревенщина довольно ловко размахивала дубинами и мечами. Вот только строй она держать никак не желала. Говоришь им «налево» – поворачиваются назад. Говоришь «кругом» – несутся вперед. Никакого строя, никаких способностей к тому, чтобы слушать командира…

Велан давно вспотел. Нет, не получится из них армии. Это не ривальдийцы и не хамилайцы – те давно приучились сражаться как единое целое, они и в воинской учебе, и на поле боя были единым существом, подчиняющимся воле одного человека.

– Смотреть строго направо! – заорал он, надсаживаясь. – Сбиваетесь в кучу!..

Бойцы крайней правой шеренги поспешили вернуться на исходную позицию.

– Держать огнестрелы выше! Ты, парень! Ты, в оранжевой рубахе!.. Обеими руками держи! Это не цветочек для твоей девицы!..

Послышался грубый смех, а парень в оранжевой рубахе густо покраснел. Квенион обещала, что в скором времени раздобудет для всех бойцов надлежащую форму, которая поможет воспитать в будущих солдатах чувство гордости и единства. Бело-голубая форма ривальдийской армии выглядит гораздо лучше, чем нынешняя пестрая радуга, от которой у молодого офицера рябило в глазах. Деревенщина, топтавшаяся на импровизированном плацу, была разодета в одежды всех цветов, включая совершенно невыносимые для нормального человеческого глаза.

Велан тяжело вздохнул. Кроме того, Квенион пообещала раздобыть настоящие огнестрелы. Сейчас рекруты держали в руках толстые ветки, метлы и палки, по размерам и весу отдаленно напоминавшие реальное оружие.

Обещания. Пока только одни пустые обещания, подумал Лаймок. Больше ничего.

– Налево, вы!.. – заорал он.

Чудеса! Толпа разгильдяев на несколько секунд превратилась в единое целое, в строй хорошо обученных солдат. Левая шеренга, развернувшись, шагала на месте, в то время как остальные шеренги выполнили то, что от них требовалось, четко перестроившись. Велан надеялся, что его высочество видел это.

Его величество, поправил себя тысяцкий.

– Это было здорово, – весело сказал Намойя, рукавом отирая пот с лица.

– Подумаешь. Они всего лишь повернулись налево, – хмыкнула Квенион.

– Сотня солдат повернулась налево одновременно, при этом сохраняя строй, – холодно произнес Намойя.

– Да, конечно, – поспешно сказала девушка.

– Не смей говорить о вещах, о которых не имеешь и малейшего представления!

– Да, ваше величество…