– Нет, это будет проще, чем это. Хотя, «спать с мальчиками» была бы довольно классная, – шутила я, делая вид, что рассматривала ее всерьез. Он вонзился в бок одним пальцем, что заставило меня хихикать и отстраниться от него. – Ладно, ладно, хорошо. Ты должен сказать Зип–а–ди–ду–дах, и жареная курица. – Я пожала плечами. Это было лучшее, что я могла придумать в столь короткий срок. Я была уверена, что придумаю что-то получше чем это, тогда, когда буду плакать в постели сегодня вечером.

Он засмеялся и кивнул.

– Будет сделано.

Наклонив голову, он нежно меня поцеловал, притянув к себе ближе, одной рукой удерживая меня за шею, его пальцы запутались в моих волосах, одновременно углубляя поцелуй. Он отстранился, когда я начала немного задыхаться, и наши глаза встретились. Все, казалось, исчезало, когда он так смотрел на меня; всё, что я могла видеть был он.

– Я лучше пойду; уже время закрытия, – пробормотал он.

Я кивнула, чувствуя, как мое сердце опустилось, потому что моя ночь с ним была окончена. Он повернулся, открыл дверь, прежде чем взять меня за руку и притянуть меня ближе к спине, когда мы возвращались к его друзьям. Клуб начинал пустеть, и я была, безусловно, более чем готова идти домой.

Брэдли, один из друзей Карсона, ухмыльнулся к нам, как мы подошли.

– Ух ты, вы двое приятно провели время? Это создание стоит трехнедельного сексуального воздержания, Карсон?

Карсон нахмурился, бросая ему смертоносный взгляд, прежде чем хлопнуть его по затылку.

– Заткнись, говнюк!

Сексуального воздержания? О чем это он? Как он мог быть не удовлетворен? Я видела его в газетах, лежащего на яхте с «Зайчиком Playboy » и двумя другими девочками, которые были одеты в таких маленьких бикини, что там едва хватало материала, чтобы быть в состоянии назвать цвет. Не было никакой возможности, чтобы у Карсона Мэтьюза было воздержание! Я ненавидела, когда видела подобные фотографии: выходящим из клуба с девушкой, обнимающей его, веселившимся с девушками на пляже, глупая «MotoGP приветственная команда», с важным видом расхаживающие перед ним в своих маленьких нарядах, пока он улыбался. Эти фотографии разбивали мое сердце, но он не был моим, чтобы ревновать. Я не имела права чувствовать, то, что чувствовала. Для него, я была просто танцовщицей в клубе, который он любил посещать, когда он был в городе. Тем не менее, я никогда не позволяла себе так о нем думать. Он всегда останется моей первой любовью.

– Не деритесь, мальчики. Вы уйдете сами или я буду вынуждена пинками под зад выставить вас за дверь, – пошутила я, собирая пустые стаканы и бутылки.

– Эм, я собираюсь уходить. Увидимся через пару недель, и я прослежу, чтобы на следующий раз сесть в твоем секторе. Столы с первого по шестой, верно? – сказал Карсон, наблюдая как я направилась в бар с пустыми бутылками.

– Да. Увидимся, мистер Мэтьюз, – подтвердила я.

Он подмигнул мне, а затем повернулся, чтобы уйти со своими друзьями. Вздохнув, я смотрела ему в спину, пока он не скрылся из виду. Всего 2 недели. 14 дней. 336 часов, и тогда я снова увижу его. Это было похоже на вечность.

Когда последний клиент ушел, я натянула джинсы и толстовку поверх моей формы, обула пару изношенных кроссовок, а затем двинулась к выходу клуба. Было почти два тридцать утра; мне потребовалось всего пятнадцать минут ходьбы, после чего я могла заползти в кровать и уснуть.

Когда я подошла к многоквартирному блоку, который я называла домом, я схватила свой перцовый баллончик, держа его спрятанным в кармане. Я всегда была осторожной. В конце концов, это была не лучшая часть Лондона. В это время ночи было глупо ходить по улицам, но из-за того, что у меня не было денег на такси, у меня не было выбора.

К счастью, путешествие прошло спокойно. К тому времени, как я преодолела семь лестничных пролетов и остановилась около моей двери, я была истощенна.

Я вздохнула и направилась внутрь, убедившись, что заперла три замка, которые были установлены на нашей двери. Когда мы были благополучно заперты, я вздохнула и тут же направилась к холодильнику, чтобы посмотреть, было ли там что-то для меня. Я не ела с самого завтрака, и постепенно мой желудок давал о себе знать. Я знала, что ничего не купила, но надеялась, что там волшебным образом что-то появилось, чтобы заставить спазмы от голода стихнуть.

Как я и думала, холодильник был почти пуст. Там было немного молока, которого хватит утром только на две миски каши, немного сыра и около четырех яиц, из которых можно сделать обед. Я заметила в стороне половину буханки хлеба, и выругалась себе под нос, когда увидела, что Рори оставил пакет открытым, отчего он немного подсох. Я сунула руку в пакет, сжав его, чтобы убедиться, что его еще можно было сохранить. Он был немного тверже, чем я хотела, но он все еще оставался съедобен. Вздохнув, я завернула его обратно, а после спокойно отправилась в комнату Рори. Он, полностью одетый, растянулся на кровати и храпел, одна рука свисала на пол, а телевизор по-прежнему работал. Я улыбнулась и накрыла его одеялом, чтобы сохранить тепло и выключила телевизор. Рори был хорошим ребенком, немного обеспокоенный строгим и суровым воспитанием наших родителей, но он все еще был хорошим ребенком. Среди многих младшие братьев этого времени, он был лучшим.

Я выбралась из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, и направляясь в свою комнату. Выскользнув из своей одежды и натянув изношенную старую ночную рубашку, я сунула руку в карман моих рабочих шорт и вытащила пачку денег от Карсона. Она была толстая; он определенно переплатил.

Я все пересчитала на прикроватной тумбочке. 400 фунтов. Я улыбнулась и закрыла глаза, слезы потекли по моим щекам, когда на меня нахлынуло облегчение. Мне будет чем заплатить за поездку Рори и еще останется. Теперь я могла перестать так сильно беспокоиться.