– Именем Союза Советских Социалистических Республик, по законам военного времени...

Без всяких душевных терзаний, Ваня наблюдал, как первого, на вид тридцатилетнего иудушку поставили на колени и точным ударом немецкого штыка в сердце, умертвили. Коллаборационисты как по команде вздрогнули, но не стали разбегаться. Вот уже следующий осунувшийся предатель шёл к месту казни, обречённо безучастно смотря себе под ноги. Третий, молодой, можно сказать даже красивый юноша с тонкими, почти женскими чертами лица, шёл гордо, не позволяя до себя дотрагиваться, а подойдя к могиле, громко и с вызовом заявил:

– Ненавижу вас голодранцы краснопузые! Режьте стоя, не желаю перед вами приклоняться!

– Не перед нами, а перед невинно тобою убитыми людьми!
– Возразил бывший связист Кузнецов, нанося удар под колени, от чего гордый бандит всё-таки опустился на колени и получил карающий удар стали.

Неожиданно, один из приговорённых, упал на колени, и обняв ноги подошедшего к нему бойца, заголосил:

– Дяденьки, миленькие, не надо! У меня мамочка стара! Как она без меня! Я жить хочу! Не надо-о-о! Умоляю-ю-ю!

– А у тех, кого вы уроды убили, тоже были мамы и дети!
– На сей раз послышался возмущённый голос Фёдора.
– Однако вы паску..., судя по всему, убивали родителей на глазах у их детей! И о никакой пощаде не думали! Так хоть что-то сделай в этой жизни правильно, встань и умри достойно! Су...!

Однако ни эти слова, ни дальнейшие побои, не возымели на парнишку никакого воздействия. Его, извивающегося как змея, еле дотянули до могильного холма, там он продолжал биться, и визгливым голосом просить о пощаде: пока не захлебнулся в предсмертном хрипе.

Засаду на карателей, которые вскоре должны были появиться, сделали отойдя подальше от места захоронения жертв и кремации их убийц. И долго этих выродков ждать не пришлось: они появились через час после того как последний боец занял позицию. Непростреливаемых зон не было, и не один партизан не попадал в сектор обстрела своего товарища.

И всё-таки, засада сработала не так как задумывалась. Бандиты ехали на четырёх, до предела загруженных подводах, которыми управляли не так сильно как остальные, пьяные возницы. На пятой, пустой и замыкающей этот караван телеге, вповалку валялись упитые до бесчувствия каратели. Никто из них, никак не отреагировал на выстрелы по возницам. Поэтому, ждать пока они протрезвеют, никто не собирался, и резали их спящими.

Глава 24

Снова разбитые грунтовые дороги, и вновь грузовик непредсказуемо дёргается, шатается, сильно кренится набок, когда одно из его колёс попадает в рытвину лесной дороги. Пауль сидел в кабине замыкающего колонну грузовика, и борясь с дремотой, смотрел на унылую картину - проплывающие мимо деревья местного леса.

Абсолютно лысый водитель, которого кажется звали Хельмутом, не сдержался и звучно зевнул, широко открыв рот. Было видно что он немного нервничает, как никак начиналась территория предположительно контролируемая бандитами именующими себя партизанами. От осознания этого и у Пауля по телу пробежал холодок.

– Прошу прощенья, гер офицер, - не отрывая взгляда от впереди идущей машины, сипло пробормотал шофёр, - последнее время приходится столько много ездить, так что совершенно некогда нормально поспать. Тем более, что в этих восточных землях невозможно ездить: у них, у Иванов, как таковой нет дорог - одно обозначение направления.

Кальбель, скрывая нарастающее беспокойство, лениво повернул голову, посмотрел на разговорившегося водителя, который, также неожиданно замолчал, на секунду зажмурил глаза и помотал головой: как будто отгонял от себя какое-то наваждение. После чего, офицер перевёл взгляд на запястье своей левой руки, где тихо тикали ручные часы.

– Ещё чуть больше часа пути, и по всем расчётам мы прибудем на место проведения карательной операции.
– Мысленно отметил гауптман и, откинувшись всем телом назад, прикрыл веки.

Из-за шума мотора не было слышно хлопка выстрела, впрочем, как и звука пробитого стекла. Что-то тёплое, липкое брызнуло Паулю в лицо: так и не успев понять, что это такое, он спешно завалился на бок. Скорее всего ощутив шестым чувством, чем услышав, Кальбель понял что в следующее мгновение, после того как он лёг на сидение, в ветровое стекло перед его сидением что-то ударило: прошло насквозь эту хрупкую преграду, мерзко вжикнуло в воздухе, пробив заднюю стену, вылетело с другой стороны кабины.

Убитый водитель, медленно заваливаясь на бок, крутанул баранку и машина, резко сменив курс, уехала в кювет: где за малым не завалилась набок застыв в весьма неустойчивом положении. Пару секунд поворчав, заглох двигатель, и когда утих этот фоновый шум, стала слышна интенсивная стрельба и удары пуль по кабине - напоминающие собой частые удары молоточков. Окончательно осознав что это засада, гауптман не подымаясь с сидения на которое он упал, открыл дверь и вывалился из кабины грузовика. Далее, не обращая внимания на ушибленный об угол подножки локоть правой руки, он пополз к кузову, из которого уже выскакивали бойцы.